Ты тоже можешь…."
"Неужели я это слышу на самом деле? Восемнадцать лет брака… Трое детей… Это последняя капля…
— Что могу, Макар? Трахаться с другими, потому что у них член толще? Или е*аться они могут дольше? Я думала, ты меня любишь! Любишь! А ты… Давно ты мне изменяешь? Только честно! Ты никогда не боялся говорить правду.
— Лет десять, — прилетает мне то, чего я просила, — И я тебя люблю. Ты — мать моих детей! Ты — моя жена! Но новизна проходит. Эмоции не те…
— Задница не такая упругая, — продолжаю за него, — Сиськи после трех родов висят.
Вот теперь мне срочно нужно присесть. Я опускаюсь на диван.
Он мне не возражает. Я верила, что любовь — это не только про грудь и жопу, не про двадцать пять лет, не про то, кто заглатывает глубже, когда сосет… Я ошибалась?!
— Мне нужно побыть одной, — озвучиваю единственную мысль, которая поможет сейчас выкарабкаться.
— Хочешь, чтобы я уехал? Сплетен не боишься?
Я чего-то не понимаю в жизни. Я, казавшаяся себе такой умной, смотрю на того, кто мне дорог.
И не понимаю, в какой момент он меня разлюбил. И почему я этого не заметила?
С ним рядом слишком больно. У меня чувство, что я в первый рах вижу перед собой реального человека, а не образ, созданный мною.
— Да, я хочу, чтобы ты уехал. Мне надо подумать.
Макар согласно кивает.
— Нат, ты же умная баба. Мы вполне можем остаться вместе. Семьей. И я не буду претендовать на верность. если уж у самого рыло в пуху.
После этих слов хочется просто заткнуть уши.
Глава 1
Наташа
Макар уходит.
Я слушаю его шаги. Потом раздается негромкий хлопок двери.
Ушел… Куда? К ней?
Встаю и подхожу к окну. Вижу, как он садится в салон своей машины. И подавляю порыв выскочить за ним во двор, броситься на шею, как делала когда-то в девятнадцать. А у Макара глаза сияли, когда он меня видел… Чтобы я сейчас отдала, чтобы услышать его такое родное: ""Натка!"", которое он выдыхал мне в волосы, зарываясь в них носом… И дышал, дышал мною. И никак не мог надышаться.
Столько же я бы отдала, чтобы почувствовать, как он меня обнимает, сжимая руки все крепче, так, что еще чуть и мои косточки затрещат.
И не было места для меня, где бы я ощущала себя лучше, чем его объятия.
Но это было давно. Мне уже не девятнадцать, а тридцать восемь. Макару на два года больше. И не нужна ему больше его Натка, как кислород.
Все проходит. И ничего с этим сделать нельзя.
Поэтому гашу в себе дурацкий порыв бежать за своим любимым и кричать ему о своей любви.
Он о ней знает.
