– Она, старуха!
– С чего ты это взяла?
– Галошка! Галошка с палки! Она потеряла ее на балконе!
– Какая еще галошка? О чем ты говоришь?
– Вот какая! – Лола вскочила, подбежала к столу, выдвинула ящик и продемонстрировала Арбузову злополучную резиновую насадку.
– Вот она – неопровержимая улика! Я нашла эту галошку на балконе в ночь убийства! – воскликнула Лола суровым тоном государственного обвинителя. – Эта насадка соскочила с ее палки! Значит, она была в этой комнате! Убийца! – Лола бросила это обвинение в лицо Нинели Аркадьевне.
– Даже если не убийца, то сообщница!
– Да как ты смеешь? – взвизгнула старуха и замахнулась на Лолу своей палкой.
Лола ловко увернулась, несмотря на сковывавший ее движения гипс, и забежала сзади. Старуха попыталась развернуться, но Лола вцепилась в ее волосы, дернула на себя… и едва не свалилась на пол, потеряв равновесие, потому что прическа Нинели осталась у нее в руках.
Парик слетел с головы старухи, обнажив совершенно лысую желтовато-пергаментную голову.
– Она еще и лысая! – в восторге воскликнула Лола и запрыгала вокруг Нинели Аркадьевны, как вокруг новогодней елки, дразня ее париком и радостно распевая: – Лысая, лысая! Как колено, лысая!
Старуха покраснела, затем побледнела, тяжело опустилась в кресло и схватила оказавшийся под рукой стакан. Она влила себе в рот содержимое стакана, и глаза полезли на лоб: это был недопитый Лолой коньяк.
– Не пейте… – попытался остановить ее Арбузов, но было уже поздно.
Глаза Нинели Аркадьевны остекленели, она обмякла в кресле и отключилась.
– Как у вас весело, – раздался вдруг за спиной Лолы насмешливый голос.
Лола обернулась и увидела Анжелу из второго номера, которая стояла в дверях, облокотившись о косяк, и с интересом разглядывала обстановку в номере.
– Только ее здесь не хватало, – пробормотала Лола. – Так уже все жители корпуса у нас побывают…
– Вы извините, что я явилась на вашу вечеринку без приглашения, – произнесла Анжела издевательским тоном. Она захлопнула за собой дверь номера и подняла руку, в которой был зажат пистолет с накрученным на ствол глушителем.
Гипса на руке не было, и вообще непохоже было, что эта рука недавно перенесла травму.
– Шутки в сторону. – Лицо Анжелы неуловимо изменилось, сделалось злым и подозрительным. – Отдайте мне сами знаете что, или мне придется применить крайние меры!
Она нажала спусковой крючок, послышался хлопок, и на прикроватной тумбочке появилась аккуратная круглая дырка.
