Автор
В Веронике играет острый зигзаг между желанием подстроиться и выжить на работе и решением взяться за свое, забыв о предыдущих обещаниях. Каждая страница переполняется драмой и надеждой, вдохновляя читателей к самореализации.
Я разрывалась между стремлением спрятаться и порывом вернуться к братьям Бархановым, упасть на колени и во всем признаться. Я же не специально! Так вышло! Я просто хотела быть красивой для него.
О, черт! Сердце билось так будто вот-вот и разорвется на части.
— Вероника, ты где была! Тебе просто надо было отнести документы. Дел на пять минут! А тебя полчаса не было. — начальница встретила меня грозным взглядом.
— Извините, — я не могла сказать ей, что все это время торчала в туалете. Меня тошнило от страха.
— У нас телефон разрывается, все как с цепи сорвались, а меня начальство вызывает. Какой-то экстренный сбор.
Ноги стали совсем ватными.
Сейчас начнут трясти всех сотрудников. Искать виноватого в убытках.
И найдут! Непременно выяснят, что это одна тупая стажерка, наплевав на все правила и должностные обязанности, стала причиной много миллионных убытков.
Я села за свой стол и со стоном уткнулась в ладони.
Артур во мне разочаруется. Отменит свадьбу. Пошлет куда подальше. И будет прав! Зачем ему такая пустышка, от которой одни проблемы???
Вот теперь появились слезы.
Я все испортила!
***"
"От самоедства и разгорающейся истерики меня отвлек деликатный стук в дверь. Я встрепенулась, торопливо растирая горькие капли по щекам, и склонилась над клавиатурой изо все сил изображая активную работу.
— Почти поверил, — раздался знакомый голос.
На пороге стоял Кирилл. Как всегда небрежно-модный, руки в карманы, только вот привычной улыбки на губах нет.
— Привет, — прошелестела я.
Он неторопливо зашел внутрь, прикрыл за собой дверь. Потом подошел к моему столу, подвинул стул и уселся напротив.
— Ну, здорово, Вероничка. Как жизнь?
— Хорошо, — криво улыбнулась я.
Просто замечательно. Лучше не придумаешь. Самый прекрасный день в моей жизни.
— Что за слезы?
— Ударилась…коленкой об стол, — соврала я, и для пущей убедительности потерла «больную ногу».
— Вот бедняжка. А я-то дурак подумал рыдаешь из-за того, что двадцать миллионов в унитаз спустила, — выдал он абсолютно ровным тоном, а у меня внутри все оборвалось.
— Не понимаю, о чем ты…
— Все ты понимаешь, не придуряйся. Платья, кстати, красивые были, мне понравились, — голубые глаза кололи холодом.
Я смотрела на него, хватая воздух ртом, судорожно пытаясь придумать что-то, как-то выкрутится.
— Ну-ну, не стоит утруждаться, — он снова уколол холодом, — допрыгалась ты, козочка.
Мягко сказано.
