И свою смерть он инсценировал сам, так какие у него могут быть к вам-то претензии?
– Откуда я знаю? – закричал Хватунов. – Я знаю лишь то, что трое моих сотрудников убиты. Да, и я же не сказал вам самое ужасное.
– Что еще вы нам припасли на десерт? – вздохнула Кира.
– Он сделал себе на лице пластическую операцию, – страшным шепотом произнес Хватунов. – И теперь его не узнает никто. Понимаете, никто! Я могу стоять с ним рядом и даже не пойму, что это он. Он даже отпечатки пальцев изменил.
Кира обменялась с Лесей понимающим взглядом.
Им сразу же вспомнился человек, убитый в их офисе первым. У него тоже на лице и руках были следы пластической операции.
– А о том, что Семицветов изменил внешность, вам тоже Лена рассказала?
– Ну да, – кивнул Хватунов. – Она была страшно напугана. Сказала, что ее муж вернулся и требует от нее, чтобы она отдала ему все документы, которые касались его тура. Дескать, он должен показать их одному человеку.
– И что? Она отдала?
– Она сказала, чтобы он сам встретился с ним в офисе «Ориона».
Она лишь рассказала ему про тайник под подоконником и предложила забрать нужные ему бумаги самому.
После покаянных слов ребята Голикова забрали Хватунова с собой, как ему и было обещано, чтобы укрыть в надежном и безопасном месте. Поняв, что ему теперь постоянно придется находиться под охраной крепких вооруженных молодцов, Хватунов слегка запаниковал. Но деваться ему было некуда. И он смирился.
Леся, которая задумчиво наблюдала за этой сценой, внезапно повернулась к Кире и решительно сказала:
– Нам надо ехать обратно! И как можно быстрей!
– А что случилось? – тоже заволновалась Кира, потому что вид у ее подруги был весьма взволнованный.
– Пока ничего, – загадочно ответила Леся. – Но вполне может случиться. Так что едем!
Подруги, схватив машину, велели везти себя к дому Семицветовой.
А тем временем Борисов закончил обзванивать бывших знакомых Елены Семицветовой из найденной записной книжки и с досадой отбросил телефонную трубку в сторону.
– Бесполезно! – заявил он. – Никто ничего про нее не знает.
Сидевшая в уголке Лиза подняла на него печальные глаза и пробормотала:
– Кушать хочется.
– В самом деле! – оживился Дима. – Неплохо бы перекусить. А то с этой беготней у меня с самого утра во рту маковой росинки не было. Лизок, может быть, сгоношишь яишенку?
– Я бы с радостью, – еще печальней произнесла Лиза. – Но в холодильнике только две баночки йогурта.
Не поверив ей на слово, Дима смотался на кухню и заглянул в роскошный агрегат.
