– Почему?
Молчит, и меня убивает это проклятое молчание. Бросилась к нему, обхватила сзади обеими руками, прижалась всем телом к его огромной и такой горячей спине.
– Я не отпущу тебя…Слышишь? Я никуда тебя не отпущу!
Хватает мои руки, пытается разжать, но во мне какая-то адская сила, какой-то несокрушимый вихрь энергии, как будто знаю – разожму руки и потеряю его навсегда."
"– Ты должна меня отпустить… – очень хрипло, низко. Так, что я едва разбираю слова, – для тебя и для детей так будет лучше. Я дно…Птичка.
Я болото. Я затянул вас слишком глубоко…так глубоко, что дальше я должен отпустить и тонуть один. Я…даже прощения просить не могу…не могу. Потому что это как-то убого, как-то так презрительно мелко.
– А ты не проси, – приподнимаясь на носочки и целуя его спину в низком вырезе майки. – зачем просить о том, что уже исполнено…Мне не за что тебя прощать. Ты не причинял боль Ангаахай. Никогда. А…Дина…Дина мертва и больше не чувствует боли. Я ее убила. Не ты…
Огромное тело Хана трясется, покрывается мурашками, и я вижу, чувствую каждую из них.
От прикосновения моих губ он вздрагивает.
– А кто убьет меня…Вера?
Впервые назвал меня русским именем, и теперь вздрогнула я.
– Кто убьет ту тварь, которая жила во мне и могла себе позволить калечить тебя, смогла не унюхать, не различить твой запах, смогла, как слепая сука…не различить черты твоего лица.
– Ты…ты сам ее уже давно казнил. Вот они – следы казни…
Обошла его и стала напротив, нежно касаясь шрамов на его лице, плечах, руках.
– Вот они – следы твоей смерти. Я даже не знаю, сколько раз ты умирал, любимый.
Обхватил кисти моих рук и сдавил их.
– Не касайся этого уродства. Не пачкайся.
– Я не вижу уродства… я вижу тебя. Самого прекрасного из мужчин. Единственного. Моего. Он может быть покрыт миллионами шрамов, он может остаться без кожи, без костей, и я все равно его узнаю, я все равно буду любить его, понимаешь? И если…если он захочет умереть, я последую за ним. В болезни и здравии…
– Пока смерть не разлучит нас…
Закончил он, а я приложила палец к его губам.
– Пока смерть не соединит нас навечно.
Приподнялась, чтоб потянуться к его губам, но Хан удержал меня за плечи, не давая этого сделать, но я обхватила его голову обеими руками и все равно нашла его рот. Коснулась своим и ощутила, как он весь содрогнулся, услыхала, как застонал.
– Поцелуй меня…воскреси меня, Тамерлан…воскреси нас…
Нежно касаясь его рта, целуя нижнюю губу короткими поцелуями.
