— Змеюка сегодня ещё не заглядывала? Или уползла перед моим приходом? Какого черта ты здесь засиживаешься допоздна?
— Ты о чём? — спрашиваю усталым голосом, предварительно затушив в пепельнице наполовину выкуренную сигарету.
— Я о той сучке, что сумела за столько лет вашего траханья как следует промыть твои мозги и смешать их с тем дерьмом, которое ты до сих пор не выбросил из головы!
— Мама? — бросаю ошарашенный взгляд на разъярённую женщину, что упёрла руки в боки и нависла надо мной силуэтом богини хаоса, явно обладающая мистическими способностями.
Такое странное ощущение, что из-за её спины возникнут дымовые щупальца и утащат меня в пучину раздора сию секунду. — Ты себя хорошо чувствуешь? Раньше ты не позволяла себе шокировать сына знанием ненормативной лексики.
— Раньше ты не был женат! Я закрывала глаза на твой спермотоксикоз и забеги на короткие дистанции! Сейчас не позволю ломать своими руками только что приобретённое счастье!
Мысленно посылаю всё в пеший поход и поднимаюсь на ноги, чтобы вернуть стакан на бар и отыскать свой мобильник.
— Я тебя не совсем понимаю! Прошу, мам, давай в другой раз. Мне сегодня действительно не хочется окончательно накручивать свою психику ещё и твоими претензиями. Где Лина?
— Я оставила её у тебя в квартире, как ты и просил. — мама отслеживала цепким взглядом каждое моё движение. Неторопливо одеваю пиджак, забрасываю в карман найденный смартфон и кожаный бумажник, ключи от тачки.
— Как она? — негромко спрашиваю, оборачиваясь к матери лицом.
— Хорошо! А почему ты спрашиваешь? Должно быть плохо?
— Мам, что случилось? И почему ты оставила её одну? Сложно было меня дождаться? — опираюсь на край стола своим корпусом и скрещиваю ноги, сжимая руками по обеим сторонам столешницу так, что костяшки побелели. Я уже давно не маленький мальчик, чтобы выслушивать нотации. Голова раскалывалась от боли, что ещё больше меня нервировало.
— О! Не волнуйся, сынок! Ангелина девочка взрослая, сама разберётся во всём.
Слава богу, учить её ориентироваться в твоём личном пространстве не понадобилось. — выдохнула и тут же сменила гнев на милость. Достала из хрустальной вазы шоколадку бельгийского производителя и задумчиво принялась её разматывать. Шелест обёрточной бумаги пощекотал слух, чем-то напомнил далёкое детство. Я также попытался успокоиться, насколько это было возможным.
— Выкладывай. О чём вы говорили.
