— Тут ее нет, — отвечает ему Илья. — Сбежала.
— Куда?
— Без понятия.
— Так найди мне ее. Она не закончила со мной, — невидимый враг вышагивает по гримерке.
— И мы ее уволим.
— После того как ты приведешь ее ко мне.
И опять потухает свет и воцаряется гробовая тишина.
— Что это у вас тут за светомузыка такая? — шипит тьма и что-то пинает.
— Пробки выбивает, — устало отвечает Илья. — И именно сегодня. Электрика уже вызвали. И нам жаль, что мы доставили вам неудобство.
Грохот, и стойка с одеждой валится на меня, но я не издаю ни звука, потому что лучше быть погребенной под грязными и потными тряпками, чем оказаться в руках пьяного клиента, которому точно будет мало соблазнительного танца.
— Да что б вас, — глухой рык сотрясает стены, и громко хлопает дверь.
Не тороплюсь выкапываться из-под укрытия, пусть меня и мутит от изобилия неприятных запахов. Что же я так влипла и сразу в первую ночь? Или Вселенная мягко намекает, что мне не место среди смелых и отчаянных танцовщиц?
— Ушел, — тишину нарушает недовольный голос Ильи.
— Можешь выходить.
— А чего ты мне помогаешь? — сипло и недоверчиво интересуюсь я.
— Просто он меня бесит, — высокомерно заявляет Илья. — Я тут главный, мать вашу.
Выползаю из-под вороха одежды, и Илья подсвечивает меня фонариком на смартфоне. Я зажмуриваюсь и закрываю лицо ладонью.
— А про увольнение я не шутил.
Поднимаюсь на ноги, одернув футболку, и откидываю спутанные волосы за спину.
— Да я сама сюда больше ни ногой, если выйду вообще живой, — подцепив накладные ресницы на правом веке, аккуратно отрываю их.
— Жесть какая, — Илья передергивает плечами, когда я отклеиваю ресницы с левого глаза, и выходит, с брезгливостью скривив тонкие губы.
Я опять оказываюсь в кромешной тьме и в растерянности стою, в пальцах растирая накладные ресницы. Что же, не быть мне бесстыдной развратницей, которая зарабатывает на жизнь голыми сиськами и задницей. В следующий раз мне может не повезти, и танцульки окончатся в настырных руках какого-нибудь наглого клиента, которому и на охрану наплевать.
С одного удара уложил верзилу и не поморщился.
— Сюда, девочки, — Ксюша со свечей вплывает в гримерку, а за ней хвостиками следуют недовольные полуголые стриптизерши.
И никто из них не стесняется голых грудей. Они лишь опечалены, что в этот раз пробки выбило надолго и трудовая ночь окончена со скудными чаевыми и разъяренными клиентами.
