Дело весьма деликатное, касается бизнеса Семена Михайловича. А затем и супруг укатил – понадобилось его присутствие.
– Почему вы Софье не сказали, что управляющего не будет в поместье?
Жена Зотова улыбнулась.
– Ну, это ее не касается, это дела бизнеса. Не следовало сообщать, куда они оба делись. Девочка зря испугалась, всех взбаламутила.
– Простите, – залепетала наша клиентка, – простите, простите! Очень виновата!
– Нет, солнышко, – возразила Вероника. – Ты просто нас очень любишь, поэтому встревожилась… Мы поедем домой.
Недоразумение исчерпано. Пшенов жив, Зотов не пропал. Все хорошо."
"Мы с Димоном быстро глянули друг на друга и отвели взгляды. Да, все хорошо, за исключением того, что мы занимались расследованием исчезновения Пшенова, который и не думал пропадать. А все, с кем я беседовала, самозабвенно врали или рассказывали не всю правду, потому что у каждого была причина или не говорить, или здорово изменить истину. Подобное дело у нас было впервые, надеюсь, больше таких не будет.
Очень неприятно ощущать себя дурочкой, которую водили за нос. А так – все хорошо. Прямо здорово. Расчудесно.
Эпилог
Утром, когда я пришла в офис, Димон спросил:
– Почему вид невеселый?
– Ем уже не как птичка – порция меньше, чем у мухи, – призналась я.
– Ты здорово похудела, – заметил Коробков, – кожа да кости. Заканчивай голодовку.
– Так вес растет! – воскликнула я. – Сегодня встала на весы – девяносто пять! Это как?
Димон улыбнулся.
– Глянь на экран – вмиг похудеешь.
Я повернула голову к стене, увидела изображение и удивилась.
– Это же наша с Иваном Никифоровичем ванная комната.
– Ага, – подтвердил Коробок. – Мне показалось странным, что ты питаешься воздухом, на скелет похожа теперь, а килограммы растут. Решил разобраться. Родилась идея. Установил камеру. Включал ее, когда ни тебя, ни Вани дома не было. Понимал, что, если дело обстоит так, как думаю, то самое интересное будет происходить, когда в санузел точно никто не войдет. Вот тебе кинушка.
Наслаждайся.
Я уставилась на экран. Сначала картинка не менялась, а потом появилась Варвара и села у весов на корточки.
– Что она делает? – не поняла я.
– Подкручивает механизм, чтобы показывал больший вес, – усмехнулся Коробок.
– Зачем?
– Чтобы ты нервничала, впадала в истерику, довела себе дурацкой диетой до больницы. Ришелье тебя ненавидит.
– Но я никогда ее не обижала! – изумилась я.
– Вот-вот, – кивнул лучший друг. – Это раздражает.
