Автор
Настя торопилась: "Давайте поспорим?" — прошипела она, глядя на Людмилу Сергеевну с несомненно недовольным выражением лица. В комнате царила напряженная обстановка, словно воздух был испачкан разочарованием и желчью. Настя собиралась забрать документы для своей работы, но Людмила Сергеевна откладывала уход до последнего....
Губы сжаты в напряжении. Жесткие и властные. А во сне они были мягкие и нежные. Вот это я зря вспомнила. Нотки его парфюма доносятся даже до меня. А я нахожусь еще около двери. Ветивер с легкой, но довольно вкусной горечью на языке. Бергамот?
— Ну привет, Каренина, — удостоил он меня легкой улыбкой, которую можно назвать чарующей.
— Добрый день, Роман Евгеньевич, — проблеял кто-то.
— Скорее уже вечер. Что у тебя? Смотри, ручка у меня есть, своя, — победно помахал дорогущим Паркером.
— Мне нужны подписанные документы для СтройТреста, — надо бы улыбнуться, но я как стояла истуканом у двери, так и стою, а вот он решил встать и направиться в мою сторону.
Но прошел мимо. А точнее просто вышел. Оставляя след ветивера и все-таки бергамота. Вернулся он спустя пару минут, но не с документами, за которыми, я думала, он вышел, а с пластиковым стаканом воды. И правда, жарко стало в помещении, скорее всего, у них сломан кондиционер. В такую-то жару…
— На, — протягивает мне стакан, — ты видно так спешила ко мне, что выглядишь так, будто сдавала кросс.
— И как? Победила? — Настя, просто молчи.
— Судя по твоей сбившейся дыхалке и красных щеках, ты явно не в лидерах, Каренина. Признайся, спорт не любишь?
— Шахматы люблю. Считается? — он стоит непозволительно близко ко мне, что я не знаю, за что переживать. За то, что я начинаю краснеть еще больше или за то, что потеть начинаю больше. Вот только смотрит он немного брезгливо.
— Они у тебя всегда были? — спросил он.
— Подмышки? — После ботокса вколю его же в губы, глядишь лень будет лишний раз ими шевелить. Молчание, как говорила моя бабушка — золото.
— Какие подмышки? Я про твои…
Он аккуратно провел пальцами по моей щеке, где была россыпь моих конопушек, он будто перебирает их. Или считает, что логичнее, потому что я точно вижу, как он губами тихо произносит цифры.
— Да, в детстве их было еще больше. Подростком пыталась их сводить. А сейчас привыкла, — первые адекватные слова, которые я произнесла. Только я все-таки не поняла: ему они нравятся или нет?
— Особой любви к … конопушкам не испытывал.
