Мне больше по душе рыжие веснушки, — сказал он, отворачиваясь от меня и отходя к своему столу, а я поняла, что спросила вслух, — вот часть подписанных документов. И передай Вашему бухгалтеру, что считать я умею и если еще раз увижу прежнюю махинацию, то буду разбираться не только с ней, но и со всей вашей конторкой. Это — переделать, не приму.
Сказал так, что если бы я была Еленой Михайловной, нашим бухгалтером, уже покупала бы билет на другой край нашей планеты, думала бы о смене имени, а возможно и пола, для надежности, так сказать.
Потому что холодный и стальной тон проникал в каждую клетку и каждую жилку, которая уже тряслась с первых его слов.
Он передал мне папку с файлами, но так и остался стоять опять рядом со мной. Рядом — это значит в зоне личного пространства. Близко для делового разговора, но далеко для того, чтобы обнять, хотя на какое-то время мне показалась что я чувствую движение его грудной клетки своим телом. И рассматривает меня как какую-то диковинку. Размышляет, стоит ли брать.
А может, сначала стоит спросить про скидку. Не нравится мне этот взгляд и то, как он слегка нагнул голову вбок. Будто я конечный приз какой-то сделки, в которую он думает ввязываться или нет. Обидно.
— Ты же не всегда в очках. В клубе была без них. Для образа надела? — по-деловому спросил он.
— Я иногда пользуюсь линзами.
И тут он делает то, что я никак не ожидала от него. Я еще не забыла, как он пересчитывал мои конопушки, а он уже просто снял с меня очки и отошел.
Очевидно, чтобы заценить на более дальнем расстоянии. Захотелось встать на пьедестал и повернуться вокруг своей оси под заунывную музыку шкатулки.
— Годится? — не выдержала я.
— Хм… смотря для чего, — ничуть не смущаясь сказал он.
— Верни, — переходя на “ты” попросила я, а этот хам еще минуту смотрел на меня. Только потом в качестве жеста доброй воли протянул мне мои же очки.
И вот что мне теперь делать с этими беспардонными жестами и взглядами? Осталось только пощупать мою грудь на предмет имплантов и сжать попу на наличие целлюлита.
А я ведь в него влюбилась. Почти.
— Ладно, не злись, а то у тебя ноздри не красиво раздуваются, — ответил мне. — Пойдем поужинаем? Я в обед не успел перекусить и сейчас безумно голоден, — и улыбнулся той улыбкой, какой, очевидно, одаривал всех своих баб, а именно 124 штуки, которых насчитала на тех фотографиях."
"— Знаете что, Роман Евгеньевич. Я бы с удовольствием пошла бы с вами в ресторан.
