Автор
В глубокой ночи ты решаешь осмотреться в старом учебном здании. Комната биологии остается за закрытыми дверями, а лишь тусклое свечение подсвечивает твое приближение. Ты чувствуешь себя одиноко и незащищенным, как будто тебя следят со стен до потолка.
И лез ко мне!
— Вась, прости! Переклинило меня просто! Сам не понимаю, какого хрена такое говорил. Я не думаю так, Вась! Я просто за тебя переживал!
— А чего за меня переживать?
— Блин… — он оглядывается, потом просительно тянет, — пойдем поговорим, а? Я понимаю, что не будет уже дружбы, но хотя бы врагами не будем…
Пару секунд обдумываю предложение, изучающе смотрю на Тошку.
У него на лице столько ожидания, просьбы, сомнения… Что во мне что-то дрожит и чуть-чуть отпускает.
Все же, эта ситуация триггерила сильно, лежала тяжелым камнем на душе.
"Тошка — единственный мой друг детства.
И резкая перемена в его поведении была ужасна для меня. Больно ударила. А я и без того не в своей тарелке постоянно…
Если у нас получится остаться пусть не друзьями, но хотя бы смотреть друг на друга без неприязни, то, пожалуй, это стоит того, чтоб поговорить. Прояснить ситуацию до конца.
— Хорошо, — соглашаюсь я со вздохом, — но недолго. Мне еще на вторую пару успеть надо.
— Да пару минут, Вась, — обрадованно говорит Тошка, тянет ко мне руку, чтоб, по привычке дотронуться до плеча, но я отшатываюсь, и он поспешно убирает пальцы.
В коридоре перед кабинетом истории пусто и тихо.
Опираюсь спиной о подоконник, складываю руки на груди, смотрю на Тошку вопросительно. Облегчать ему задачу, начиная разговор, не собираюсь.
Он ставит ладонь рядом со мной на подоконник, потом убирает, засовывает руки в карманы.
— Блин… Не знаю, с чего начать… — признается он, наконец, — готовился, ждал тебя, караулил… И речь готовил.
— Не надо речей, Тош, — отвечаю я, — давай просто скажи, чего хотел, и все.
— Короче… Вась, я еще раз прошу прощения у тебя! Я зря эти слова… — выдыхает он, словно в прорубь ныряет, — я просто расстроился, понимаешь? Я тебя люблю, Вась!
— Так, на этом стоп, — прерываю я решительно, — я про это не хочу!
— Но надо, Вась! — настаивает он, снова упирая ладонь в подоконник рядом со мной и чуть нависая.
Молчу, переваривая его слова, их горячность, их тяжелый смысл.
— И давно ты?.. — мне это надо знать, чтоб понять, с какого момента я стала слепой.
— Ты в средней школе была еще… — признается Тошка, отворачиваясь.
