— Только не говори что из-за восхождения на новый этаж ты сейчас…
— Да, — ответил я, после чего, наклонившись, крепко схватил её и… следом, удерживая её на плече, поднялся вместе с ней с дивана.
— НЕТ! Нет! Нет! — задрыгавшись, закричала она. — Не сейчас же! У нас тут сранных четыре трупа — ты что, забыл?!
— Потому я и несу тебя на второй этаж, — ответил я, удерживая её одной рукой и увлечённо второй сжимая и разжимая её попку.
— И что это, блять, вообще меняет?! Трупы от этого из дома не исчезнут! Ай!!! — вскрикнула и дёрнулась она всем телом от громкого шлепка.
— Хватит! Это же неправильно! Так нельзя!
— И говоря это, ты так течёшь? — аккуратно поднимаясь по лестнице, пробежался я пальчиками по её ножкам, по которым уже во всю стекала её естественная смазка.
— Это всё из-за болезни! Мы ведь вчера не занимались этим!
— Ага. Потому ты и приехала сегодня ко мне. Так что хватит… — я призадумался, — хотя знаешь, нет — продолжай строить из себя недотрогу — это возбуждает.
— Да ТЫ! МЕРЗОСТЬ! ИЗВРАЩЕНЕЦ! ЧEРТОВА ПОХОТЛИВА… АЙ!!! — ещё более сильный шлепок по её попке.
— Да хватит меня шлёпать! Это больно, знаешь ли, сранная псина! — вновь протестующее задёргавшись, совсем несильно застукала она своими небольшими кулачками по моей спине.
А уже совсем вскоре мы оказались в спальне, где я аккуратно скинул её на кровать, словно свою добычу. Она же к этому моменту уже нисколько не сопротивлялась, вся наоборот подрагивая от нетерпения."
"И вот я, стянув с себя штаны с трусами, наклоняюсь к ней, отодвигаю в сторону её ныне белые кружевные трусики и размеренно вхожу в неё, от чего она невероятно сладострастно постанывает и дрыгается, схватившись при этом обоими руками за одеяло.
Но прежде, чем продолжить начатое, войдя в неё полностью, я останавливаюсь и спрашиваю вопрос, что интересует меня уже давно:
— Слушай…
— Ну что? — тяжело дыша, робко посмотрела она на меня, приоткрыв глаза. — Делай уже своё дело, раз начал…
— А как тебя зовут?
Сказать, что она удивилась такому вопросу — ничего не сказать.
Первые несколько мгновений она даже, кажется, не могла принять услышанное, а после, убедившись, что я и впрямь это только что спросил, раскрыв широко свои светло-голубые глазки и посмотрев ими на меня, спросила лишь:
— Что, блять?..
— Ну… я всё хотел узнать, как тебя зовут…
— Именно прямо сейчас? Не говоря о том, что мы уже два раза делали это, и ты всё равно не узнал моё имя… Eбанный пиздец, — обречённо произнесла она, прикрыв лицо руками.
