Хотя по ауре чувствовалось: город забит ими под самый край, их здесь миллионы. Пробуди их что-то – и настоящее цунами мертвечины захлестнет окрестности. Как я это ощущал – сам не понимаю, наверное, такая концентрация зла должна чувствоваться физически, не может не чувствоваться. Недаром Тигр сидел на «летящем мостике» напряженно, прижав уши к черепу, и внимательно смотрел на берег, время от времени недовольно подвывая. Пока мы были у берега противоположного, кот ничего такого не демонстрировал.
– Сэм, как думаешь, погода на маршруте какая будет? – спросил я, принимая от Сэма ящик с бутылками.
Он остался на «Духе Нью-Джерси», подавая упаковки минералки и «соды» в окно, а я принимал их на «Проныре» и составлял пока в штабеля, чтобы потом перегрузить вниз, в освободившиеся каюты. Дрика сидела рядом с котом на ограждении мостика, пристроив «штайр» на колени, наблюдая за рекой и берегом."
"– Откуда я знаю? – вздохнул Сэм, нагибаясь за очередным ящиком.– В последние годы погода вообще стала такая, что не поймешь – то ли конец света близок, то ли у кого-то там…– он ткнул пальцем в небо,– нездоровое чувство юмора, да, сэр.
Хотя конец света уже состоялся.
Выпрямившись, он подал увесистую упаковку «Эвиана» в окошко, где я ее принял, переставив назад.
– Ты мне вот что скажи,– спросил уже он меня.– Что будем делать, когда доберемся до России?
– Ну… тоже не знаю,– пожал я плечами.– Найдем семью, а там посмотрим. Я хочу перебраться от Москвы подальше, на Волгу.
– А что там?
Еще один ящик опустился на раму окна.
– Там? – задумался я над тем, как сформулировать понятней.– Там – все. Ниже по течению нефть, хлеб, много заводов, Каспийское море… это где икра,– пояснил я.
– Икру не пробовал, так что этим ты меня не удивишь,– усмехнулся Сэм, снимая неизменный свой «стетсон» и утирая пот со лба.– А что еще?
– Лучшая в мире рыбалка,– добавил я, тоже выпрямляясь и разминая гудевшую поясницу.– Лучшие в мире арбузы.
– Знаешь, кто у нас ест арбузы? – спросил он со смехом.
– Негры? – попробовал угадать я: вроде что-то такое слышал раньше или читал.
– Верно,– кивнул он.– Во времена моего детства в Миссисипи увидеть сидящих черномазых без арбуза было почти невозможно.
– А ты не ел? – спросил я.
– Нет, не хотел быть, как черномазый. У нас из мальчишек их никто не ел. Это сейчас появились «уиггеры», которым хочется быть на них похожим, а тогда таких не было, да, сэр. Особенно на Юге.
