Герцог попытался закрыть ей рот рукой, но маркизу не так-то просто было заставить замолчать. Она понимала, что обречена, и хотела насладиться хотя бы минутой торжества.
— Когда я вышла замуж за маркиза де Преваль, я надеялась, что с моей поддержкой тот станет видным политиком и будет приближен к королю. Что дипломатическая служба в Сигезии станет лишь одной из ступенек его карьеры. Но мой супруг был совершенно не тщеславен — даже должность обычного посла была для него тягостной. И никакие мои уговоры не могли заставить его проявить хоть сколько-нибудь инициативы.
А вот Крелон — совсем другой. Мы познакомились лет десять назад, когда я приезжала в Лиму из Сигезии на несколько месяцев. В нём я сразу почувствовала родственную душу. Он, как и я, хотел добраться до самого верха. И ради поставленной цели готов был пойти на всё. Тогда вы, ваше величество, были еще молоды и свободны, и герцог надеялся, что его дочь сумеет влюбить вас в себя настолько, что вы женитесь на ней. Но вы влюбились в дочь маркиза де Сурель.
Да, мы были разочарованы, но не стали совершать опрометчивых поступков. Тем более, что этим браком были недовольны не только мы. Мы знали, что маркиз Жомини, проталкивавший интересы Нурландии, тоже надеялся, что ваш союз с королевой Алессандрой окажется недолгим. Он получал от нурландцев деньги и вынужден был танцевать под их дудочку. Граф д'Эрсан узнал о сговоре Жомини и Дюбуа, целью которого было развести вас с супругой. Арно хотел доложить об этом вам, ваше величество, но я посоветовала ему подождать.
Мне не составило никакого труда убедить посла Сигезии в Линарии, с которым я была неплохо знакома, что ее величество вела тайную переписку с королевским двором Сигезии, и когда его вызвали на допрос, его слова подтвердили вину королевы. И когда план маркизов сработал, нам оставалось только предпринять некоторые дополнительные действия.
Я содрогнулась, подумав о бедняжке Ванесс.
— Значит ли это, что именно герцог де Крелон убил королеву?
Мне всегда казалось, что маркиз Жомини не пошел бы на столь страшное преступление.
Да и маркиз Дюбуа всё-таки не признался в этом.
— О, нет, — возразила маркиза, — я не скажу вам об этом. Некоторым тайнам лучше остаться нераскрытыми.
А герцог уже пришел в себя и заявил:
— Разве вы не видите? Она не в себе. К тому же, обиженная женщина способна на любую ложь, если это может помочь ей отомстить обидевшему её мужчине. А у маркизы есть основания на меня сердиться. Некогда она питала надежды стать моей женой.
