– Ты можешь не придавать значение тому, что я хочу сделать? – Кэт смотрит на меня настороженно, сжимая в руках одеяло – оно опадает на пол, когда я отвечаю:
– Хорошо. Я сделаю все, что ты захочешь.
А потом я чувствую ее руки на себе. Ее запах рядом. Ее хрупкое тело прижимается ко мне так, будто я могу исчезнуть.
Катерина обнимает меня.
Я даже не понимаю, почему мне так нравятся ее прикосновения.
– Думаю, мы должны внести ясность, – я глажу Кэт по голове и вдыхаю в себя ее вишневый аромат. Прощай, гребаная мята.
– Я люблю тебя.
Каждая ее мышца застывает при моих словах. Я целую ее волосы и продолжаю:
– Но не так, как любят остальные. Я не могу испытывать эмоции, которые ты от меня ждешь. И никогда не смогу. Любовь – это добровольный выбор, и иногда он обозначает отпустить. Я не отпущу тебя, Катерина. Но я готов заботиться о тебе до конца своей жизни, даже если ты сама меня убьешь. Я схожу с ума по тебе. Больше, чем можно выразить словами. Больше всего я люблю, когда ты смотришь на меня так, будто я – все самое хорошее в этом ненормальном мире.
Но это не так. Я – самое худшее, Кэт. И я сожгу этот мир, если это сможет спасти тебя.
Я тяну ее за волосы, чтобы поцеловать горло.
– Скажи мне что-нибудь, Кэт. Ты вернешься ко мне? – я покусываю точку возле ее бешеного пульса. – Вернись ко мне.
– Почему ты бросил меня? – она упирается ладонями в мою грудь, но не отталкивает. По ее щекам начинают катиться слезы, и я целую каждую из них. – В каждом лице я видела тебя, Кастил. Я любила тебя, а ты уничтожил меня из-за одной ошибки.
Почему?.. Почему, Кастил?
Она дрожит в моих руках.
– Еще не время.
Теперь она вырывается, оставляя меня наедине с моим хаосом. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не притянуть ее к себе навсегда.
– Не время для чего?
– Я еще не уничтожил его.
Она вздрагивает, смотря на меня самым раненым взглядом. Блядь, к черту новые правила. Я преодолеваю расстояние между нами, поднимаю на руки и несу в душ.
– Ты говоришь о своем отце?"
"– Я не буду втягивать тебя в это дерьмо, Катерина, – я стягиваю свою рубашку с ее дрожащего тела и толкаю Кэт под горячий душ.
Ей холодно, она дрожит и от эмоций, и от реакции собственного тела.
– Но я уже втянута. Твои охранники следуют за мной по пятам.
– Ты заметила?
– Конечно, я заметила, – она хмурится, не возражая тому, что я намыливаю губку и начинаю мыть ее спину. – Доктор Уилсон запнулся и чуть не пролил на меня кофе, но его оттолкнула тень, появившаяся из ниоткуда.
