Я выношу телефон на улицу, где не слышно шума, и отвечаю маме Ким. Я говорю ей, что Ким проведет ночь со мной и что она уже крепко спит. Она соглашается без вопросов. Потом я звоню дяде и, после восторженных отзывов о победе «Арсенала», говорю ему, что проведу ночь у Ким.
Странно. Лгать тете и дяде уже не так трудно.
Когда я возвращаюсь внутрь, где ребята – за исключением Эйдена – празднуют, мой позвоночник выпрямляется. Он смотрит на меня с нечитаемым блеском, который напоминает тот день, когда мы впервые встретились.
Сегодня вечером я определенно запру дверь.
Глава 43
Ксандер помогает мне отвести Ким в комнату для гостей. Я пытаюсь остановить его, но он не слышит моих протестов.
Как только он положил ее на кровать, я вышвырнула его вон и повернула ключ.
Сняв с нее обувь, я укладываю Ким и укрываю простыней. Она бормочет что-то, похожее на «Оду радости», к тому времени, как я снимаю форму и лифчик. Я остаюсь в мальчишеских шортах и футболке без рукавов.
Я лежу рядом с Ким.
Усталость давит на мои нервные окончания, но, хоть убейте, я не могу заснуть.
Кровать удобная, а подушка, кажется, набита перьями. В гостевой комнате такая же стерильность, как в гостиничном номере. Все вокруг белое и чопорное, и в ней нет ничего личного.
Когда я смотрю в потолок, все, о чем я продолжаю думать, – это хаос, который произошел сегодня. Доктор Хан, затем Сильвер, затем Джонатан Кинг.
Эйден не мог не стать вишенкой на торте, решив быть придурком.
Я видела, как он стоял сбоку от двери, когда я вышвыривала Ксандера.
Я разочарованно вздыхаю и крепко зажмуриваю веки.
Полчаса спустя я все еще не могу уснуть. Я просматриваю Инстаграм, и вскоре мне становится скучно. Я откидываю одеяло и надеваю халат, прежде чем выйти.
Когда я направляюсь на кухню, в доме царит зловещая тишина. Мальчики, должно быть, все ушли, а Эйден крепко спит.
На столе я нахожу чипсы, взбитые сливки и даже несколько нетронутых гамбургеров. Я сажусь на табурет и съедаю их все. Насыщенный вкус наполняет мой рот.
Тетя убила бы меня за это, но прошла целая вечность с тех пор, как я в последний раз ела нездоровую пищу.
Возможно, годы. Дядя иногда брал меня с собой перекусить какой-нибудь нездоровой пищей тайком, но после того, как в средней школе у меня заболело сердце, он отказался от этой привычки.
Половина меня чувствует себя грешницей, но другая половина просто наслаждается этим редким блюдом. Закончив, я прибираюсь на кухне и возвращаюсь в комнату.
Затем в голову приходит безумная идея.
