Будет чистейшая вода, как слеза Единого.
Род шутливо погрозил мне кулаком.
— Так, вы закончили? — осведомился Бенидан. — Тогда по коням!
Я поднял Друга и вскочил в седло сам. Предстоял долгий путь.
К Аспену мы подъехали, когда уже стало смеркаться. Точнее к тому, что от него осталось. А осталось от него пепелище с кое-где торчащими обгорелыми стенами.
— Вот ублюдки, — сплюнул Род.
— Тут прямо-таки резня, — Бенидан осматривал тела, лежащие на деревенских улицах. — Арман?
Ну раз он меня так называет, пора и мне поработать.
Я кинул поисковое плетение. Черт, да тут была конкретная бойня. Все мертвы, причем оскальпированы по обычаю орков, никого живого... почти. Одна точка все-таки была. Я спустил пса на землю.
— Пошли! — скомандовал я псу, и мы с ним двинулись в направлении еще дымящегося амбара.
Пес старательно обходил лужи крови и сгоревшие головешки, ведя меня туда. Там, за амбаром, за каменной оградой кто-то прятался.
«Человек. Один.», — оттранслировал мне пес.
— Понял, — ответил ему я.
Я перепрыгнул ограду. Вот те на! На земле, прислонившись к ограде, без чувств лежал пацаненок лет десяти. Худенькое тельце, взьерошенные волосы, в домашнюю одежду въелись кровь и копоть...
Я быстро осмотрел ауру. Все понятно — переохлаждение, каких-либо других повреждений я не заметил. Грелся, видимо, у сгоревшего амбара, когда нападавшие ушли, но тепла надолго не хватило. Ничего, необратимых повреждений нет, слава богу. Я осторожно, медленным ручейком, влил ему немного силы.
Пацан открыл глаза и проморгался.
— Где я? — прохрипел он пересохшим горлом и закашлялся.
Вот черт, надо было сразу дать ему воды. Я снял с пояса жестяную флягу, подогрел ее в руках, открыл крышку и поднес к губам пацана. Парень жадно сделал несколько глотков.
— Спасибо, — поблагодарил он.
Я снял с себя кожаную куртку и набросил ему на плечи. Не хватало, чтобы он опять окоченел.
— Меня узнаешь? — спросил я.
— Да, вы пару раз к нам заезжали. Вы из Осгена.
— Правильно, — сказал я."
"А вот теперь, перед тем как начать выяснять, что случилось, надо прибегнуть к магии разума.
Пацан, похоже, столько видел и слышал, что сейчас внезапно сорвется и забьется в истерике, я уже видел зарождающиеся красные сполохи в ауре. Наложив ему руки на голову, я убрал, насколько мог, возбуждение и повысил порог восприятия. Применить Бесстрастного Свидетеля, что ли? Тогда он будет говорить, как робот, без всяких эмоций. Так и сделаем, а то слишком много на него навалилось.
