— Давай быстрее, — на ходу поторопил Кристофер.
Он рванул на себя невысокую створку, но та не поддалась.
— Рес! Заклинило!
Кристофер попытался выбить дверь плечом, но та даже не шелохнулась.
— Давай вместе, — задыхаясь, предложила Пенелопа.
Я видела, как супруги налегли на обуглившееся полотно, но в этот момент одна из балок затрещала, опасно накренилась и рухнула вниз, погребая под собой родителей Изабеллы.
Все произошло так быстро, что я даже вздохнуть не успела. А уже в следующую секунду меня выдернуло из сна.
И возвращение в реальность заставило беззвучно выругаться. Снова он. Маркус. Явился, когда не ждали.
— Вставай, — послышался ненавистный бесстрастный голос, и я с трудом открыла глаза.
Маркус стоял надо мной, сжимая в руках железную коробку с торчащими из нее проводами.
Я села и оперлась спиной о стену. Вставать не рискнула, не уверенная, что смогу удержаться на ногах. Перед глазами все еще стояло видение горящего дома и падающей балки, и я испытывала к нависающему надо мной метаморфу лютую ненависть.
Если бы можно было его уничтожить… Нужно что-то придумать. Нельзя оставлять этого нелюдя в живых.
— Ты глазками-то на меня не сверкай, — хмыкнул Маркус. — Не доросла еще характер показывать. Думаешь, я не понимаю, что у тебя в голове? Небось, готова меня убить, а? Оставь эти глупые мысли. Пока живы все мои сущности, меня не победить. Ни тебе, ни твоему волку. Ты ведь не хочешь навредить ему своей глупостью? Так что вставай, и берись за работу.
Он поставил ящик рядом со мной и прищурился.
— Что это? — спросила я, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев.
Маркус прав. Глупо показывать эмоции. И лезть на рожон — тоже. Лучше как следует все продумать и дождаться подходящего момента. А уж потом…
— Эндорум, — ответил метаморф, заставив меня удивленно замереть.
Эндорум? Тот самый? Разве он не сгорел в мастерской Бернстофов?
Я с недоверием смотрела на неказистый железный короб.
— А от меня вы чего вы хотите?
— Ты должна изучить его, и завершить начатое твоим дедом.
Тут все чертежи и расчеты.
Маркус достал из-за пазухи потрепанный блокнот и карандаш и протянул их мне. Замасленные листы пестрели непонятными схемами и надписями, почерк казался неразборчивым, многие слова были перечеркнуты, а поверх них шли какие-то формулы.
— Занимайся, — заявил метаморф и направился к двери.
— А завтрак в этой гостинице не подают? — бросила в удаляющуюся спину.
— Завтрак нужно заработать, — отрезал старик.
