— Ну наконец-то, — вздыхаю, лениво поднимаясь с жёсткой скамейки.
Спина задеревенела, башка так и трещит. Сдавив виски пальцами, выхожу из обезьянника. На пошарпанном стуле сидит огромный лысый мужик с руками как у меня ноги. Дуэйн Джонс долбанный! Взгляд его карих глаз направлен строго на меня.
— Ваш, товарищ майор? — интересуется дежурный.
— Мой, — кивает мужик своей лысой башкой.
— Эээ, вы че?! Я его первый раз вижу! — делаю пару шагов назад.
— Максим, мать ждёт тебя в машине, — спокойно сообщает эта горилла.
— А ты кто такой?
— Предлагаю обсудить это в более подходящей обстановке. А заодно ситуацию, в которую ты вляпался.
— Меня не устраи… — замолкаю, глядя, как это чудовище поднимается во весь рост и своей лысиной закрывает свет от лампочки. — Охренеть…
— Выражения выбирай. Поехали, я забрал твои документы, — демонстрирует паспорт в разрисованном вручную кожаном чехле.
Косясь на мужика, обхожу его по дуге и выхожу на свежий воздух. Рассвет уже. Небо серое, фонари гаснут один за другим.
От меня воняет бомжами, все тело болит и ни черта не понятно, что происходит.
У обочины стоит серебристый пикап, Фольксваген Амарок, а внутри на пассажирском кутается в большой мужской кардиган мать. Увидев меня недовольно поджимает губы. Боковым зрением замечаю движение. Дергаюсь и слышу свое имя:
— Максим… Максим ведь? — та самая девчонка в балетной пачке отлипает от стены.
— Ты еще здесь? — раздраженно хмыкнув, подхожу к ней.
— Я спасибо сказать хотела, — хлопает длинными ресницами.
Ее нелепый кукольный вид вызывает во мне странные чувства. Пожалеть ее хочется и выпороть одновременно.
— Да ладно, забей, — машу рукой. Не устраивать же разборки с девчонкой.
— Ладно?! — раздается за моей спиной злющий голос матери. — Быстро в машину! — дергает меня за куртку. Стою на месте. — Макс, марш в машину, я сказала! А ты, — мать с пренебрежением смотрит на потрепанную девушку, — Брысь отсюда, шушера! Чтобы я тебя в радиусе пятисот метров даже не чувствовала!
Глава 2
Макс
В салоне чужой тачки воняет чужими сигаретами и тяжелым парфюмом.
Мать захлопывает дверь у меня перед носом и смотрит на лысую гориллу уставшим взглядом. Он что-то втирает ей, волосы трогает своими огромными пальцами.
Опускаю стекло.
— Эй, — встречаемся с ним взглядами, — телефон мой верни.
— Скройся! — вместо него ко мне разворачивается мать. — Ты у меня не то, что телефон, ты кроме гречки у меня в ближайший месяц больше ничего не увидишь! Нет.
