На нем черные брюки и угольная рубашка, две верхние пуговицы которой расстегнуты и открывают чёрный узор на груди. Рукава рубашки закатаны до локтей, демонстрируя аналогичную татуировку на правом предплечье. Не знаю почему, но он не произвел на меня впечатления человека, который наносит чернила на свою кожу.
Я встречала много красивых мужчин. У нас даже было несколько моделей, которые позировали нам на занятиях по живописи. Их идеальные черты лица всегда было сложно воспроизвести на бумаге. Роман Петров совсем не похож на этих мужчин, и сравнивать их было бы все равно, что сравнивать газель с диким тигром.
Это совершенно разные виды. Если бы мне пришлось подобрать одно слово, чтобы описать русского пахана, то оно было бы смертоносный. Черные волосы, немного длиннее на макушке, острые скулы и нос чуть больше идеального. Ничего такого, что выделялось бы само по себе, но все вместе — это лицо, которое я никогда не смогу забыть. Может быть, это его темные и пронзительные глаза, по-прежнему устремленные на меня, испускают дьявольские флюиды, или его взгляд вызывает у меня желание развернуться и убежать.
Наверное, это первобытная реакция, бессознательное, что жертва оказалась в центре внимания хищника.
Не разрывая зрительного контакта, он тянется к пустому стулу у себя под боком, придвигает его ближе к себе и кивает в его сторону. Я, наверное, должна подойти, но ноги словно приросли к месту.
— Мисс Грей, Роман Петров приглашает вас присоединиться к нему, — говорит мужчина слева от меня.
— Неразумно заставлять пахана ждать.
Итак, похоже, шоу начинается. Глубоко вздохнув, я изображаю соблазнительную улыбку и начинаю идти к, вероятно, самому опасному человеку в помещении. Интересно, иду ли я к своей гибели?
Я останавливаюсь прямо перед ним и протягиваю ему руку.
— Мистер Петров, полагаю.
Вместо того чтобы пожать ее, он осторожно берет мои пальцы и подносит мою руку к своим губам, а затем мягко целует костяшки пальцев. Ощущение такое, будто огонь только что пронзил мою плоть.
Он не сразу отпускает её, и я не могу оторвать взгляд, замечая, какой крошечной выглядит моя рука по сравнению с его.
— Пожалуйста, просто Роман, — говорит он глубоким баритоном, и словно бабочек лёгкая стая с замираньем трепещет в животе.
Я сажусь рядом с ним и быстро поправляю ткань платья, чтобы прикрыть ноги. Когда я бросаю взгляд в сторону отца, он все еще стоит с той же группой людей, и каждый из них смотрит в нашу сторону.
