Если корпуса в полном составе, то у египтян тысяч двадцать воинов."
"Под моим командованием немного меньше, но почти каждый день прибывают подкрепления. Мой поход привел под стены Шарухена племена не только со всего Средиземноморья, но даже с Закавказья и Двуречья. Очень много было фригов, которым Пандорос разрешил пройти через контролируемые им земли. Фриги отправились в поход семьями, намереваясь осесть на захваченных территориях. Они знали, что после победы я раздаю воинам земли. Перемещались фриги на крытых войлоком, больших арбах, запряженных цугом двумя парами волов.
Так же, с семьями, но пешком или на ослах и мулах, прибыли и представители других племен, названия которых, в виду их многочисленности, я быстро забывал. Эти тоже хотели получить землю и осесть на новом месте. Мой писарь вносил в реестр имя командира и количество воинов под его командованием, после чего отряд разделялся на колесничих, каковых были единицы, лучников и пращников, каковых было примерно треть, и копейщиков, составлявших большую часть.
Из последних отбирали самых сильных и по-быстрому переобучали в пикинеров. Наконечники к пикам мы привезли с собой и кое-что изготовили в Сидоне, ожидая, когда соберется армия, и других городах, мимо которых проходили, двигаясь к Шарухену. Древки делали на месте. На территории будущего Израиля пока что много лесов и мало пустынь.
От моря крепость удалена всего километров на пятнадцать, но здесь заметно суше и жарче, чем в Ашкелоне.
Сейчас середина весны, а припекает совсем по-летнему. Термометра у меня нет, точно не скажу, но в полдень явно под сорок градусов набегает. В крепости есть источник воды, потому она здесь и построена, а вот осаждавшим Шарухен приходится возить воду километров за пять, из речушки, протекающей севернее и усохшей до размеров широкого ручья. Вдоль берегов речушки расположилась большая часть армии. Каждый утро около тысячи человек уходят к Шарухену, чтобы заступить на суточный наряд вокруг него.
Будут ловить тех, кто попытается сбежать из крепости или проникнуть в нее, и охранять крестьян, согнанных вырубать камеры под стенами. Стоит Шарухен на твердом камне, и дело движется настолько медленно, что Халкеус, вопреки своей гордыне, каждый раз смотрит на меня с надеждой, ожидая дельный совет. Вопреки своей дурной привычке лезть с советами, куда не звали, на этот раз не знаю, что сказать.
