Демид считает, что пистолет и доверенность в сейф подбросила я. И что я оболгала его на допросе тоже.
Пусть думает, так даже лучше. Я очень надеюсь, что он забудет обо мне. Я знаю, что его выпустили под залог, мне рассказал Илья Циммерман.
Мои деньги Демид брать отказался, грозился через суд признать сделку недействительной. Мы оформили передачу денег через договор дарения, поэтому куда он их дел в конечном итоге, я не знаю.
Еще Циммерман рассказал, что человек, который его отправил за решетку, погиб. Значит, Демиду больше ничего не угрожает.
Я рада, пусть у него все будет хорошо, главное, без меня.
У меня было достаточно времени подумать, мы об этом много говорим с мамой. Она все время повторяет, что люди сами причиняют себе вред тем, что имеют желания. Желания и стремления людей провоцируют их страдания, а весь наш мир это одна большая иллюзия.
Я не во всем согласна с мамой, но насчет желаний и стремлений прямое попадание.
Нельзя быть слишком счастливым, потому что за все рано или поздно придется платить.
Если человек слишком счастлив, то потом с него обязательно спросят. Кто-то очень ревностно за всем этим следит, и ему важно, чтобы соблюдался баланс.
Я была очень, очень счастлива с Демидом, теперь пришла пора платить по счетам. Все по справедливости. И ненависть, которую испытывает ко мне Демид, я тоже заслужила сполна.
Феликс хоть и срежиссировал всю эту дичайшую фальсификацию, но я не могу считать его виноватым. Папа поступил в отношении него несправедливо, он за это заплатил.
А я плачу за предательство Демида.
Вот только ребенок...
На него я тоже не имею никакого права. Но я боюсь, что если Демид узнает, заставит меня сделать аборт, даже на большом сроке. Зачем ему ребенок от предательницы? Папа тоже его подставил, от Покровских Демид не ждет ничего хорошего, он не захочет этого ребенка.
Или дождется пока я рожу, заберет и отдаст в интернат. Как папа меня забрал у мамы и отправил в пансион. А все преступление мамы было только в том, что она его любила и не смогла вынести его измен.
Только папа меня любил, а Демид этого малыша никогда не полюбит.
Этого я точно не переживу. Для меня его ребенок такое счастье, что я запрещаю себе об этом думать. Вдруг тот, кто следит за балансом, решит, что для меня опять слишком много?
— Ари, вон та компания долго ждет, обслужи, — толкает в бок напарница. Имя «Арина» местным выговаривать слишком сложно, так что я для них просто Ари. — Ты и язык лучше знаешь.
