Я даже не знала, что она наркоманка, Лиза… а теперь…
Воровский поднял на меня обеспокоенный взгляд. Мне вдруг показалось, что не хватает воздуха. Жар прилил к щекам, и я растерянно опустила телефон.
Он выхватил у меня трубку.
Пока Миша выяснял у моей мамы подробности страшного происшествия, я сидела на стуле и буравила глазами стену. Умерла? Аля умерла? Как такое возможно? Мои родители остались без старшей дочери? И от меня никакой поддержки."
"В тот вечер мы остались у родителей Миши. Я не могла уснуть. Все ворочалась с боку на бок, проверяла Аннушку.
Ходила в темноте по комнате на цыпочках, чтобы не разбудить Мишу и дочку – то в ванную, то выпить воды. Остановилась ненадолго у темного окна. Моя сестра стояла перед глазами. Побитое лицо, выцветший халат, дешевое вино на запущенной кухне. «Он приходил ко мне». Те ее слова никак не шли из головы.
Аннушка заворочалась, и я вздрогнула. Мысль мелькнула, будто искра. Нельзя, чтобы Олег пришел туда, где моя малышка. Нельзя подвергать ее опасности.
— Лиз… — поднял голову от подушки Воровский.
— Иди, поспи. Хоть немного. Через час Анечка проснется, уже не до сна будет.
Я села на кровать рядом с ним.
— Не могу, Миша. Не могу спать. Мама и папа одни там остались. Совсем одни.
— Я поеду к ним завтра утром. Помогу все организовать.
— Возьми меня с собой.
— Нет!
— Возьми, Миша. Если Олег там, он на меня выйдет. У нас будет шанс разрубить этот проклятый узел.
— Нет, я сказал!
— Я не могу так больше! Ты не понимаешь?! Жить в страхе за дочь! За тебя! За себя! Возьми меня с собой, и покончим с ним! Нас двое, он один!
Воровский сел на постели и провел по сонному лицу рукой.
— Ты понимаешь, о чем меня просишь?!
— Да! Мы оставим Аннушку с твоей мамой! Если он там, он выползет. А если он доберется сюда и узнает про дочь, ее жизнь будет в опасности. Я не хочу этого! Наша девочка не заслужила такой участи!
Он схватил меня за руки.
— Прекрати истерить! Мы найдем его без тебя! Неужели ты думаешь, что я еду обратно просто так?!
— Что значит, не просто так?! Ты что-то скрываешь от меня?!
Я впилась ногтями в его ладони, и он вздрогнул.
— Не кричи, ты разбудишь ребенка.
— Скажи мне… — прошипела я.
Воровский вздохнул и отстранился.
— Пригожин звонил мне еще пару раз после того, как закрыли дело. Он сказал, что чувствует себя обязанным найти твоего мужа, потому что ты помогла ему вылечить ребенка. Поэтому начал копать под Данилевского. Под его прошлое. Само собой, неофициально, но все же лучше, чем ничего.
