Оставшиеся два прапорщика заинтересовали дознавателя. Оба были из числа окончивших ускоренные курсы. В армии таких презрительно называли шестинедельными выкидышами. Прапорщик Чурбаков воевал в 112-м Уральском пехотном полку второго формирования. Первый состав полка был сильно потрепан в Августовском сражении. Пришлось даже закопать в лесу полковое знамя. Частично уральцам удалось вырваться из окружения, и полк не лишился номера. Знамя ведь не досталось противнику![129] Чурбаков пришел на пополнение, но провоевал недолго.
Дать характеристику своему офицеру уральцы не смогли, не было времени присмотреться.
Прапорщик жаловался на контузию от тяжелого снаряда, но в плен попал, когда их пикет угодил в засаду. Кто же в засаде стреляет по пикету из гаубицы? Чурбаков отвечал, что попал под наш обстрел, когда его, обезоруженного, вели в германский тыл. Всякое бывает…"
"Лыков оставил его, как говорили раньше, в сильном подозрении. Похоже, обер-офицер навоевался всласть и мечтал пересидеть до заключения мира где-нибудь подальше от фронта.
Но не исключалось, что это была легенда, придуманная для него германской разведкой.
Второй подозреваемый по фамилии Неополитанский (через букву «о») попал в плен в конце прошлого года. Он даже не успел прибыть в свой полк – ехал из Виленской школы прапорщиков к месту службы, и его захватил кавалерийский рейд прусских улан. Так что характеристику на офицера получить было тоже неоткуда. Прапорщик сразу заявил, что здоров и просит вернуть его на фронт.
В нарушение данного кайзеру слова! Он симулировал перед германским командованием тяжелое расстройство нервной системы. Якобы это были последствия бомбежки, под которую прапорщик угодил на этапном пункте… Но теперь он у своих. Подлечиться бы немного после дрянных тевтонских харчей, и можно воевать. Отомстить за унижения, пережитые в плену.
Лыков приказал перевести обоих подозреваемых в гостиницу «Москва». Их зарегистрировали в комендатуре, поставили на довольствие в военную столовую при штабе округа (с усиленным питанием по диетическому столу) и велели неделю-другую набираться сил.
А заодно взяли под наблюдение.
Первые дни оба офицера гуляли вокруг номеров, покупали газеты, охотно засиживались на обеде. Но как только получили на руки причитающееся денежное довольствие, поведение их изменилось.
Чурбаков тут же поехал в Коломну и навестил некую Марфу Зверову, проститутку. И остался у нее на два дня, даже не показывался на улице.
