Автор
После разрыва с мужем, женщина готова на экстремальные меры для спасения своего ребенка, даже будучи вынуждена обратиться к бывшему партнеру. Каждый шаг подталкивает ее к новым граничам, заставляя вспоминать о прошлом и держаться наступающей пандоре надежд и страхов.
Как и сам мужчина.
— Да ничего, — вымученно улыбаюсь. — У меня тут все равно никого.
Мальчик с любопытством оглядывается по сторонам, обходит палату по периметру, а я полностью сосредоточена на его отце.
— Мне сказали, вы ничего не помните.
— К сожалению, даже имени.
— Я не стал говорить врачу, но нам вы представились Алиной.
— А мы давно знакомы?
— Нет, вы помогли Мише в тот день, когда упали и попали в больницу.
— Давно это было? — со страхом спрашиваю я.
— Пару дней назад. Меня, кстати, Владимир зовут.
Он виновато улыбается и тут же делает сыну замечание, чтобы тот не лез в шкафы. И Миша возвращается к моей постели, где, усевшись на край, осторожно берет меня за руку.
— Спасибо, что зашли.
Разговор как-то не клеится, и я жду, что наконец останусь одна. В моей памяти — белый лист. Ничто не откликается на моих гостей. И при мысли, что точно так же я могу посчитать незнакомыми кого-то из близких, становится неожиданно, больно, отчего слезы непроизвольно выступают на глаза.
— Алина, вам плохо? — чутко реагирует Володя.
— Нет-нет, все нормально. Просто голова еще побаливает.
— Да, точно, — он рассеянно проводит рукой по волосам. И я зависаю, ловя едва мелькнувшее ощущение, что где-то я это уже видела.
— Миша, пойдем. Алине надо отдыхать.
— Уже? — расстроенно тянет малыш. — Ты ведь придешь к нам в гости, когда поправишься?
Я беспомощно смотрю на него, а затем на Владимира.
— Миш, мы это уже обсуждали.
— Но ты ведь сказал, что мы можем забрать ее к себе! — неожиданно выдает ребенок.
Я ошарашенно перевожу взгляд на мужчину. У того выступает едва заметный румянец на щеках. Будто он сильно смущен.
— Ну, пап! А как же помогать?
Он виновато смотрит на меня, а затем все же говорит:
— Алина, понимаю, что, может, мое предложение будет выглядеть довольно странно, но… Если вы так и не вспомните ничего, то вы могли бы пожить у нас.
— У вас? Вы серьезно?
— Конечно. Миша потерялся в тот день и долго ходил искал меня, но никто не помог ему.
— Вы чувствуете себя обязанным? — заканчиваю его мылсь.
— Мне просто хотелось бы помочь хорошему человеку, — возражает Володя. — Так что буду рад, если смогу облегчить ваше непростое положение.
— А мама Миши она не будет против? — осторожно спрашиваю я. Вообще первая мысль — отказаться. Почему-то не представляю себя приживалкой в чужом доме. Но потом вмешивается голос разума и здравый смысл.
