Петр Гордеевич задумчиво разглядывал колокольчик.
– А я вот все театр вспоминаю, – решил сменить тему Рысаков.
– Вот как? – Колокольчик был отставлен в сторону. – И что же?"
"– Актрисулька та больно хороша. Хоть супруга моя и сказала о ней мало хорошего, но это все женская зависть. Как насчет петербургской сцены – не знаю, далека от нас столица, а вот московской Павлина достойна, очень даже.
Петр Гордеевич усмехнулся:
– Взять с собой думаешь?
– Да я бы взял, но женатый человек есть человек несвободный.
«Особенно если он проигрался», – подумал Чигирев.
Авдотья сама принесла поднос с наливкой, посудой, закуской и накрыла на стол.
Хозяин дома разлил наливку, поднял свою рюмку:
– Будь здоров, Алексей Григорьевич.
– И тебе здоровья, Петр Гордеевич.
Пятница
Утром его разбудил звонок. Одинцов открыл глаза и не сразу понял, где находится, но рука уже интуитивно скользила по прикроватной тумбочке в поисках телефона.
– Ты там что, спишь? – Рома привычно орал в ухо.
– Нет, – почти не соврал Одинцов: нельзя же одновременно и спать, и разговаривать.
– Ты узнавал, фильтры сегодня привезут или когда?
– Ром, – Дмитрий сел на кровать и посмотрел на часы, – половина девятого утра, автомастерская еще закрыта. Они в десять только начинают. Тебе чего неймется?
– Ты еще спрашиваешь? Полянкин! Полянкин медным тазом накрывается. Слушай, а до него далеко на поезде? Может, ты того, билет возьмешь и махнешь на денек? А что – вариант.
Вариант, кто бы спорил. И, наверное, он именно так и сделал, если бы не Саша и не их случайная встреча.
Вчера вечером, рассказывая другу о приключениях минувшего дня, Одинцов о Саше промолчал.
– Нет.
– Что нет? – опешил Ромка. – Почему нет? Мы его теряем!
– Теряем мы администратора, так что на ближайший месяц готовимся стоять у входа по очереди, а Полянкин – приобретение сомнительное. Зато здесь намечается фестиваль.
– Какой, на фиг, фестиваль? Одинцов! Ты в своем уме?
– Более чем. – Дмитрий сидел на кровати и рассматривал стену, на которой висела увеличенная копия старой черно-белой фотографии.
На снимке была изображена спускающаяся к реке улица. На воде вдоль берега стояли баржи, люди сгружали на сушу мешки. Противоположная сторона реки густо заросла кустами и деревьями. Внизу фотографии красовалась витиеватая надпись «Воздвиженскъ».
– У тебя там точно только с фильтрами проблема? Ты сам… ничем не стукался?
– Ничем я не стукался. Послушай меня, тут намечается какой-то фестиваль с элементами исторической реконструкции.
