Который час? — хриплым голосом спрашиваю я.
— Почти десять утра, — отвечает он и протягивает мне градусник, который я тут же принимаю и засовываю под мышку.
Сам Димка садится мне в ноги. На безопасном расстоянии, хотя это не преграда для меня. И без того я ощущаю жар его тела и родной запах, который годами пыталась вытравить другим мужчиной.
Замолкаем. Буравим друг друга взглядами, пока я не выдаю:
— Прости. Мне не стоило напрашиваться к тебе в таком состоянии. Я бредила. Была не в себе. Сейчас соберусь и уйду.
Волков смотрит на меня немигающе, только ноздри раздуваются, отчего я делаю вывод: он зол.
"
"— Уйдешь, когда я разрешу, — выдает безапелляционно.
— Что? — ахаю я.
— То, Калинина. То самое. Тебя с собаками ищет муж, а ты в это время тусишь в полиции и, как выясняется, идешь в несознанку — отказываешься кому-либо звонить и предоставлять свои паспортные данные. А потом, вместо того чтобы счастливо полететь на крыльях любви к своему мужу, просишься ко мне. Из чего я делаю вывод, что у вас с Русланом происходит какая-то хрень.
И раз уж я взялся нести ответственность за тебя, то не отпущу до тех пор, пока не буду уверен в том, что ты здорова и адекватна, — выдает он тираду.
— Какой проницательный, — язвлю я.
— Надо быть дебилом, чтобы не понять, что у тебя проблемы. Откуда, например, синяки на руках и ребрах?
Я снова возмущенно ахаю:
— Ты что же, подглядывал за мной?
Волков кривится, как будто я сморозила глупость:
— Во-первых, я там уже все видел. Во-вторых, ты вчера упала в ванной, помнишь?
Молчу, отворачиваюсь и разглядываю шторы на окне.
— Он? — с рыком спрашивает Димка, берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе. — Он бил тебя?
Его взгляд падает на мои губы, и я интуитивно их облизываю:
— Нет. Ранение получено в бою, — нерешительно отвечаю я, потому что вопрос задан таким образом, будто бы Дима спрашивает не о вчерашнем событии, а вообще.
А вообще… Руслан импульсивен, этого не отнять. Нет, он не бил меня в прямом смысле этого слова, но у нас была пара стычек, когда он больно толкал меня в стену и хватал за руки так, что на них оставались синяки.
Волков не верит мне. Сканирует мое лицо, и я опускаю взгляд.
Писк градусника прерывает допрос, и я вынимаю прибор, констатируя:
— Тридцать восемь и пять
Дима берет с тумбочки жаропонижающее и выдавливает из блистера таблетки, протягивает их мне, и я вынуждена прикоснуться к его ладони. Что я и делаю. По пальцам моментально проходит разряд, но стараюсь не думать об этом.
