Никто из посторонних с Ларисой не контактировал, никто не заходил к ней в гости, а немногие встречи, что случались у нее на пути к службе или к дому, были с теми, кого она хорошо знала.
По логике вещей следовало, что диверсант должен объявиться у нее в доме, когда она будет в одиночестве, чтобы не застать свидетелей. Вечерами через светящееся окно было видно, что ефрейтор Егорова ведет себя спокойно, ничем не озабочена, ходит по горнице, что-то шьет и даже вышивает. В общем, занимается обычными женскими делами, на которые даже на фронте у девушки остается немного времени.
Затем, не утруждая себя долгим бодрствованием, Лариса ложилась спать, затушив керосиновую лампу.
Вместе со всеми заступал на дежурство и Романцев. Однажды Тимофею показалось, что в зарослях сирени он увидел чье-то лицо. У него даже перехватило дыхание от напряжения, в груди образовался легкий холодок. Вглядываясь в темноту, он вытащил из кармана пистолет, дал знак стоявшему рядом старшине обойти куст, но в этот самый момент через тучи пробилась луна, ярко осветив окрестность.
Тимофей едва не застонал от досады — то, что он принял за лицо, было не что иное, как свежесрезанный толстый сук дерева.
Надо же было так ошибиться!
Вокруг безлюдно, молчаливо. Полнейшее затишье, какое может быть только на войне в глубоком тылу. То громыхание и далекая канонада, а то вдруг такая тишина, что в ушах звенит. А еще такое безмолвие возможно на изломе лета, когда солнце еще продолжает радовать своим теплом, но в буйно разросшиеся кроны предвестником грядущих природных перемен уже закрался первый желтый лист.
Неужели все-таки показалось?
Всю ночь капитан Романцев и старшина Щербак провели подле дома Ларисы. Шпион не появился, не случилось и крайностей, какие нередко могут быть в прифронтовой зоне. Однако выявилось несколько эпизодов, не укладывающихся в армейскую дисциплину: солдаты, расквартированные в соседней избе, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, повылезали из окон и огородами направились в сторону длинного барака, в котором проживали девушки из вольнонаемного штатного состава.
— Видал? — строго спросил капитан у старшины, показав на удалявшихся бойцов.
— Товарищ капитан, можете не переживать, — горячо заверил Щербак, — я комбату сообщу, с них такую стружку снимут, что им еще долго икаться будет!
— Они ведь из пятьсот сорок четвертого отдельного стрелкового батальона? — уточнил Романцев.
— Точно так. Прибыли с последним пополнением.
