— Хорошее имя. Русское, старинное. А родом откуда будешь?
— Из-под Могилева, — отчего-то сконфузившись, произнес паренек.
Капитан одобрительно кивнул и скупо улыбнулся:
— И город хороший. Бывал я в этом городе. В зелени весь, как сад! С этим городом у меня кое-какие воспоминания связаны. Дивчина одна в нем жила, женихался я с ней, да вот… как-то не случилось. А вот теперь даже не знаю, жива ли.
Докурив, паренек закрыл лицо руками и совершенно по-детски шмыгнул носом:
— Не смотрите… Сейчас пройдет… Столько было… Ведь живой! Сто раз могли убить.
А я себя всегда невезучим считал. Ведь другие были лучше меня, удачливее, а они в земле лежат. Я сейчас… Я успокоюсь… Вы простите меня, — утер он рукавом слезы. — Тут столько горя, а я о своем.
— Глотни спиртику, успокоиться тебе надо. Он сейчас в самый раз будет, как лекарство, — посоветовал ротный. — Не боись, разбавлен как надо, не обожжет! Можно сказать, что ты второй раз родился. Не каждому так везет, паря! Такая стрельба была, в соседней дивизии слышно было!
Макар сделал два глотка и устало присел на брус:
— Крепкий… Братцы, кажись, я захмелел.
Голова кругом пошла.
— Это с непривычки. Ничего, закалишься на наркомовских! — пообещал коренастый солдат.
— Может, у вас хлеб найдется? Давно ничего не ел.
— Прохоров! — строго окликнул капитан ординарца. — Что такое получается? Парня спиртом напоили, а закуски не дали! Это как же мы гостей встречаем? Как-то не по-христиански получается! Давай, принеси похлебку с хлебом и еще что-нибудь… У меня там в вещмешке еще кусок сала заныкан, тащи его сюда! Ну что ты на меня так осуждающе смотришь?
— Товарищ капитан, вы же сказали, до случая.
— Чего жмешься, Прохоров? Сейчас и есть тот самый особенный случай! К нам гость с той стороны прибежал, уцелел чудом, а ты для него кусок сала жалеешь. Ты, случайно, не хохол?
— Бабка у меня была украинкой.
— Во-во, сразу видно!
— Сейчас принесу, товарищ капитан, — сдался ординарец и тотчас скрылся в блиндаже.
Выскочил через минуту, держа в одной руке литровой котелок, до самых краев заполненный борщом, в другой — кусок хлеба с салом.
— Вот держи!"
"Макар ел быстро, но не жадно, уверенно справлялся с голодом, который буквально излучали его большие серые глаза. Добрался и до сала. Сначала вволю надышался его пряным перченым запахом и только потом откусил маленький кусочек, вкусно заел его черным хлебом. Откусил еще такой же небольшой кусочек и покачал головой:
— Ничего более вкусного в жизни не ел.
