В одиночной реанимационной палате царила тихая атмосфера: холодные светильники и мониторы создавали мягкий полумрак. Здесь я лежала, словно в оазисе после нестерпимой жары ужаса. Всё вокруг казалось чужим и незнакомым — даже пространство для отдыха было застелено медицинскими одеяниями. Что я здесь делаю? Чем эта палата связана с моей неясной прошлой жизнью, о которой я всё ещё не могу вспомнить?...
Вопрос: как она это сделала?!"
"— Это не бытовая магия, — уверенно сообщила я, аккуратно поворачиваясь к императрице.
— Боевая, но в бытовых условиях, — едва заметная улыбка озарила строгое лицо красавицы. — Мой личный метод. Как все закончится, научу, — добавила, как-то очень по-доброму.
Пару долгих мгновений я неотрывно смотрела ей в глаза: мы обе знаем, на каком тонком волоске держится будущее
Грустно усмехнувшись, я отвела взгляд. Сняла полуспортивные туфли, неторопливо надела туфли. Встав, оправила платье.
Вновь пристально посмотрев на Софью Сергеевну, я тихо поинтересовалась:
— Как вы думаете, кто такие боги?
Неотрывно глядя мне в глаза, императрица, казалось, о чем-то размышляла. Спустя долгую паузу, она нажала на голубовато-зеленый камешек на изящных наручных часах. Едва замерцал полог тишины, государыня спросила:
— В твоем мире не верили в высшие силы?
— Никто и никогда, — я едва слышно хмыкнула и добавила: — Однако побывав в мире духов и пообщавшись с его обитателями, понимаю, что жители Азары глубоко заблуждались.
Через напряженно-долгое мгновение услышала негромкий голос Софьи Сергеевны:
— Я не сильна в теологии*. Да и, честно признаться, ни к одной из конфессий* не принадлежу. И это государственная тайна, — она усмехнулась. — Не претендую на истину в первой инстанции, но думаю, что у всего сущего есть создатель. Довольно часто его называют высшей силой. В принципе имен множество. Однако суть не меняется.
— Правила?
— Да, — женщина легонько кивнула. — Если точнее их называют заветы. Не убивай. Не прелюбодействуй. Почитай отца твоего и мать. Не сотвори себе кумира.
После этих слов я удивленно качнула головой. А ведь Ярослава Игнатьева именно это и сделала. Не любовь у нее была к Дэйчи. Но одержимость созданным самой для себя кумиром.
Тем временем Софья Сергеевна продолжала говорить:
— Все сейчас, увы, дословно не вспомню, но их не так уж и много, — глубоко вздохнув, она уверенно продолжила: — Там, где есть правила, всегда есть и ответственность.
— Тебе что-то сказали в мире духов? Дали непонятную головоломку?
Решив не утаивать правды, я глухо ответила:
— Да.
