В темноте своего дома она спустила собаку с поводка, сняла ботинки и тихонько позвала:
– Ау, вы здесь?
– Здесь, – в коридоре материализовался Савелий. – Сидим с Михаилом Сергеевичем, не зажигая света, как и положено для конспирации.
– Свет я сейчас зажгу, – засмеялась Мила, прошла в комнату, задернула шторы и щелкнула выключателем. – Только к окнам не подходите. Я не знаю, с улицы видны тени или нет.
– Я, девочка, так-то профессионал, – чуть обиженно сказал Поташов. – Так что сидеть мы в твоей квартире будем тихо и незаметно.
– Михаил Сергеевич, а оружие у вас есть?
– Оружие мне не положено, я ж не оперативник. Кроме того, если бы я согласовывал операцию, то разрешение на нее ни за что бы не получил. Улики-то все косвенные. Так что будем справляться сами. Отчего-то мне кажется, что справимся. Да и эффект неожиданности поможет. Никто нас здесь увидеть не готов.
– Я вас пока покормлю, – предложила Мила. – Наготовила еды, чтобы руки занять. Только стол накрывать не буду, сами понимаете.
Вы с тарелками идите в другую комнату, хорошо?
Часы показывали без двадцати восемь. Пока она гуляла, Савелий и Поташов проникли в дом, открыв дверь ключами, которые она им дала. Машина архитектора, по замыслу, стояла у гостиницы, на положенном месте, под камерами, а в номере, который Олег Васин выделил Гранатову, горел свет. Машину Поташов оставил за несколько кварталов, так что иллюзия того, что Мила Эрнандес совершенно одна в своем доме, была достоверной.
Без десяти восемь в дверь позвонили.
Мила вздрогнула. По ее расчетам, прошло слишком мало времени, чтобы убийца, получив информацию о том, что чехол от ножа здесь, в доме, успел сюда добраться. Поташов застыл в дверях соседней комнаты, жестом указав, чтобы она открыла.
Кактус притащился вслед за Милой в прихожую, в ожидании новых гостей заинтересованно смотрел на дверь. Даже интересно, как он отреагирует, увидев человека, которого уже один раз хватал за икру. И во второй свой визит усыпил его каким-то лекарством.
"
"Она глубоко вздохнула, отгоняя невесть откуда взявшийся страх, повернула ключ в замке, отворила дверь и застыла в недоумении. На крыльце стояла Оля Кедровская. Одна, без брата, с которым, казалось, была неразлучна.
– Добрый вечер, Камилла Александровна, можно зайти? – спросила девочка. Губы у нее дрожали. То ли замерзла, то ли волнуется.
– Оля, мне не очень удобно сейчас, – растерялась Мила. Присутствие в ее доме ребенка могло все осложнить.
