А впрочем, он не первый русский аристократ, развлекающийся писательством. Так что ничего удивительного. – О чем же ваши рассказы?"
"И тот действительно принялся рассказывать долго и подробно – впрочем, без излишнего занудства. И постепенно я успокоилась. Ежели сей господин и русский, то родился и жил, наверняка, за пределами Российской Империи. Это не редкость. О том говорило не только всякое отсутствие акцента, но и манера держать себя, и даже то, как он произносил собственное имя. О том, что русских принято называть по-отчеству он будто не знал и вовсе.
Лет ему, нужно думать, было чуть меньше тридцати.
Если что и подсказывало о русском происхождении месье Муратова, то лишь типичная славянская внешность: средний рост, крепкое телосложение, открытое лицо с голубыми глазами и шевелюра со светлыми вихрастыми кудрями, которые задорно трепал ветер. Нос у месье Муратова был вздернутым и чуть-чуть смотрел в бок, что портило его репутацию русского аристократа, зато подсказывало, что жизнь он знает, и рассказы его, быть может, не дурны.
– Я, видите ли, пишу авантюрные истории о молодом человеке, который снимает тесную квартирку на Риволи в Париже, а на жизнь зарабатывает тем, что расследует особенно запутанные преступления.
– Это прелестно, – саркастично заметила Ева. – Готова поспорить, что квартиру он снимает на пару с молодым же доктором, ветераном войны?
Явный намек на популярные произведения мистера Конана Дойла не произвел должного впечатления на месье Муратова. Он улыбнулся, прищурился и любезно ответил:
– Редакторы крайне рекомендовали мне именно так написать, ибо подобные сюжеты теперь отлично продаются.
Но нет. Моему герою в расследованиях будет помогать прелестная молодая особа. Шотландка или ирландка, пока не решил.
– О, – темные глаза Евы с интересом блеснули, – и как же будут звать эту молодую особу?
– Увидим… – пожал плечами Муратов и вдруг повернулся ко мне: – позвольте узнать ваше имя, мадемуазель?
Глаза Евы снова блеснули, уже недобро. Она была уязвлена – это ничего не сказать.
Но ссориться с новой знакомой и подыгрывать этому субъекту я, конечно, не собиралась:
– Джанин, – не моргнув глазом, соврала я. – Джанин Уитсон.
– Вас действительно зовут Джанин Уитсон? – насторожился Муратов.
– Может быть. В любом случае, мое имя не подойдет для вашего рассказа.
– Бросьте, Лили, пускай месье Муратов берет ваше имя – уверяю, мне все равно.
Ева вскинула подбородок и горделиво отвернулась к морю. Месье Муратов не поспешил ее успокоить.
