Начинайте с кабинета начальника, потом приемная и так далее, вплоть до входной двери. Тряпки, перчатки, швабры в туалете вы и так без внимания не оставите. Я просто для собственного спокойствия вам напоминаю. Про отпечатки вообще молчу. Говорить вам о них — смертельно обидеть.
— Лева, я тебе ничего плохого не желаю. Но если с тобой, не дай бог, что-то случится, ты не представляешь себе, с каким удовольствием я буду тебя вскрывать, — сказал старый эксперт.
— Не дождетесь! — выразительно произнес Крячко.
Гуров лучезарно улыбнулся и поговорил:
— Я вас всех тоже очень люблю!
Сыщики пошли к выходу и услышали, как у них за спиной Калинин сказал:
— На взводе Лева.
Похоже, в цвет вышел.
— Экстрасенсы, блин! — заявил Крячко и спросил: — Ты Гнусавого сейчас будешь допрашивать?
— Нет, передумал, — ответил Гуров. — Во-первых, поесть надо, а то я от этой жизни в голодный обморок грохнусь. Во-вторых, стоит его старые дела почитать. Уверен, что мы там что-то найдем. В-третьих, пора новости узнать. Авось хоть что-то уже прояснилось.
А он пусть посидит до утра, помучается, подумает, что у нас на него есть, а чего нет.
Картина, которую друзья, приехав на работу, увидели в столовой, могла служить яркой иллюстрацией к выражению «Остатки сладки». Сыщики понимали, что винить надо прежде всего себя. Нечего было выбирать работу, на которой и поесть-то некогда. Они взяли то, что было, и якобы пообедали, хотя по времени это больше напоминало ужин.
Потом товарищи отправились в отдел, где застали одного Лукина, который сидел за компьютером и что-то смотрел.
— Как же здесь хорошо, когда пусто, — заметил Стас, а Гуров попросил:
— Алеша, поделись новостями.
— Товарищ полковник! — Парень вскочил и тут же поправился: — То есть Лев Иванович! Владимир Николаевич просил вас и Станислава Васильевича зайти к нему.
— Вот новости узнаем и пойдем. Сделай нам чай, пожалуйста, а то в столовой под этим названием нечто невразумительное подается, — проговорил Крячко.
Парень метнулся к чайнику, включил его, достал чашки, все остальное и начал рассказывать:
— Я по пунктам.
Из Красногорска привезли тело водителя, сгоревшего в «Форде». При осмотре выяснилось, что у него золотая пыль на том, что осталось от безымянного пальца левой руки и запястья. На пальце — наша, пятьсот восемьдесят пятой пробы, на запястье — семьсот пятидесятой. Швейцарцы из такого золота часы делают. Оказалось, что санитары в морге спилили. Все оплавилось, вот они и решили себе взять, чтобы как лом сдать.
