Кейденс и о племянницах заботился, и наших дочерей обожал, а уж как они-то его любили! Я до сих пор помню восторженно горящие глаза мужа, когда он впервые взял на руки сначала нашу старшую дочь Ивлину, а спустя шесть лет — Милику, с какой нежностью и обожанием он смотрел на них и с какой любовью и благодарностью — на меня.
Сейчас трёхлетняя Милика всё ещё сопела в своей кроватке под присмотром няни — я в этом убедилась, заглянув в детскую перед тем, как спуститься в портальный зал, — а Ивлина закрылась в своей комнате, где доделывала подарок для Бейла, кажется, какую-то аппликацию, мне она это тоже не показывала, я догадывалась по её перепачканным в клее пальцам и обрезкам цветной бумаги, которые она оставляла везде, где появлялась в последние три дня.
Рин и Ронт отдельного подарка от неё не удостоятся, когда они перебрались в Марендонию, нашей с Кейденсом старшей дочери еще и года не исполнилось, потому они для неё всего лишь едва знакомые дядюшки, которых она видит слишком редко.
А вот Бойл, вместе с Рэйнардом и Эрролом, были её любимыми старшими братьями, на их руках и плечах она выросла, хорошо хоть, эти двое никуда уезжать не собирались, всё же, наследники престола. Поэтому встречи с Бейлом Ивлина ждала, наверное, не меньше, чем я.
И Эррол тоже. Ρэйнард, наверное, тоже встречал бы лучшего друга, ставшего ему почти братом за эти годы, но срочно куда-то уехал.
Как я понимаю, эта поездка была как-то связана с подарком, который он готовил к юбилею Кейденса, который будет праздноваться через шесть дней, и именно ради него во дворец постепенно съедутся — точнее, сойдутся порталами, — наши близкие. Мне о том подарке ничего не говорят, потому что: «Ты, мам, всё равно папе проболтаешься, у вас же нет друг от друга секретов»."
"И хотя я никогда не выдавала никому, даже мужу, то, что мне доверялось как великая тайна, и немного обижалась от подобного недоверия, было, как ни странно, приятно такое слышать.
Потому что, наши отношения с Кейденсом ни для кого не были секретом, о нашей с ним любви знали все — божественный огонь выдал эту тайну всем окружающим, кроме меня, ага, — мы потихоньку становились легендой, а дети, находя себе пару, равнялись на нас.
