Автор
В заспавенном замке дракона часы медленно подбираются к двенадцати ночи, когда я подхожу к его спальне в белой рубашке. Свадебные ритуалы кажутся уже неуместными после дня бурных встреч и поцелуев, но каждый приём все равно выполняется точно. Я нарушаю эти правила, потому что чувствую себя слишком усталой для соблюдения формальностей....
Все эти годы я помнила его улыбку. Мой отец с матерью часто ездили в гости к его родителям, меня, конечно же, не брали. По приезде вечером в гостиной под весёлый треск дров в камине они обсуждали, что видели, а я подслушивала под дверью.
Так я узнавала о своём, суженном все новости. Родители часто сетовали на то, что молодой Дракон нарушает правила. На совершеннолетие Дракону было положено явиться к главному магу, чтобы он сообщил ему имя его истинной пары, но Ролдэн не пошел.
И я была этому рада: если бы он женился, я не смогла бы больше о нём мечтать.
"Мама говорила папе, что Ролдэн вырос слишком своенравным, и родители не могут найти на него управу. И то он не пошел к магу может даже к лучшему, потому что к семейной жизни он точно не готов.
На ярких глянцевых страницах «Вестника королевства» то и дело мелькали его фотографии с охоты или турниров.
Одно из них даже висело у меня над столом в комнате. Ролдэн на нем сидел на черном жеребце, которой покорно склонил голову, подчиняясь седоку. Я часами рассматривала широкие плечи Ролдэна, узкие бедра, смотрела в лицо с правильными чертами.
А под кроватью я хранила другую фотографию, чтобы её никто не нашел. На ней Ролдэн стоял на поле по пояс раздетый и потрясал в воздухе щитом с гербом и копьем. Он вышел победителем в турнире, и вокруг него на земле лежали его противники.
Его черные волосы развевались на ветру. На руках вздымались буграми литые мышцы. На загорелом лице ярко выделялась белозубая довольная улыбка, а на скулах были видны две полосы, нарисованные черной краской.
Это была неприличная фотография, как сказала мне сестра, поэтому я только украдкой, забившись в самый дальний угол сада могла любоваться его мощным торсом.
Моя мама умерла от тяжелой болезни, когда мне было шестнадцать лет.
Это был самый черный день в моей жизни. Я плакала по ночам целый месяц. Больше некому было меня поддерживать, успокаивать и баловать. Да и вообще после её смерти многое изменилось.
Её голос был больше не слышен в замке. И по началу эта тишина угнетала меня.
Отцу было тяжело управляться со слугами, и эту роль взяла на себя Софи. Но она не имела того сильного внутреннего стержня, как наша мама и была слишком мягкой и понимающей, так что слуги этим часто пользовались. В замке уже не было того порядка, какой был при маме. Да и приемы гостей прекратились. Софи не решалась никого позвать, а отцу это было и не нужно.
