А сейчас, уже в фойе, молодой полисмен расспрашивал ее о их поведении, о разговорах о суициде.
– Нет, что вы, нет, они ехали на четырехсотый день Благодарения, а когда их вытащили, они говорили на русском, и меня позвали перевести то, что говорила Мария.
Она звала Клер и Бернарда, она говорила, что беременна, что переживает за ребенка, но доктор сказал, что это не так, – Анна говорила, боясь сказать лишнее.
– У вас были общие знакомые, вещи? – спросил разочаровавшийся в сдержанном тоне девушке полицейский.
– Нет, мы познакомились в первый вечер, и проводили вместе время, обсуждая Америку. А еще, я бы хотела забрать книгу… Я… давала ее почитать Лилии.
– Да, конечно, мисс Джонатан, если книга в палате, верните ее девушке.
– Идемте, она там и лежит, вы видели ее, – ответила медсестра, и указала, чтобы Аня пошла за ней.
Книга лежала раскрытой на последней странице, и Анна, задыхаясь от увиденного прочитала новые строки:
«… а также, Элизабет Колдер, помогавшая женщинам, прибывающим на кораблях невест, и запомнившаяся всем женщинам Нового Света своим высказыванием «Каждая Анна должна быть уверена в том, что ее жизнь стоит того, чтобы ее муж высек клятву не только на камне, но и в своем сердце».
Конец"
