Вот только что он разговаривал с Джамилей Газаевой, сочувствовал женщине, понимая, что впереди ее не ждет ничего хорошего, но был абсолютно здоров, а спустя пять минут болезнь навалилась на него, выбивая почву под ногами, скрутила в бараний рог, лишая способности не только действовать, но и соображать, и, как знал Дорошин по собственному опыту, отпустит теперь дня через три, не раньше.
Эти три дня нужно было провести в постели, обеспечив себе запас воды и еды, чтобы вставать как можно реже. Дорошин всегда болел тяжело, температура выматывала его, лишала сил.
В минуты слабости добраться до туалета было подвигом даже в городской квартире, что уж говорить об отдельном доме, в котором нужно топить печь и носить воду из колодца. Представив себе подобную перспективу, Дорошин содрогнулся.
– Тебе нужно лечь, – решительно заявила Елена. – Пойдем, я отвезу тебя домой.
Он замычал что-то, видимо выражая несогласие. Как ни странно, Елена его поняла.
– Я умею водить машину. У меня ее нет, но права есть.
Дед настоял в свое время, чтобы я выучилась. Я, конечно, не ас, сказывается отсутствие практики, но до твоего дома с божьей помощью доеду."
"Спустя полчаса Дорошин действительно уже лежал на собственном диване в, к счастью, протопленной с утра гостиной-кухне. Как именно он спускался по лестнице в управлении, садился в машину, как ехал по заснеженным и не до конца отпущенным морозом улицам, он не помнил. В памяти остались лишь обрывки весело скачущей вокруг него Габи, прохлады расстеленной постели, легкой горечи растворенного в кипятке пакетика Терафлю с лимоном.
Елена заставила его выпить всю кружку, до капли, после чего он откинулся на подушку и закрыл наконец глаза. Последнее, что он помнил, была собака, лижущая ему лицо.
Дорошин то ли проснулся, то ли очнулся, когда в комнате было темно.
«Интересно, сейчас вечер или уже ночь», – лениво подумал он, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Голова была ясная, хотя легкая слабость все-таки ощущалась.
Он поднял руку и потрогал собственный лоб. Холодный, значит, температуры нет. Интересно, сколько времени он спал?
Вокруг ощущалась некоторая странность, хотя Дорошин никак не мог взять в толк, в чем именно она заключается. И вдруг сообразил. В комнате было тепло, хотя топленная с утра печь по законам физики давно должна была остыть. Или он спал совсем недолго?
Дорошин сел на кровати, пытаясь оглядеться в темноте.
