Почему ты мне не отвечала? Я страшно волновался за тебя!
Я отыскал Киру в комнате Анны. Она лежала, свернувшись клубком, на кровати и не шевелилась. Когда я присел на краешек кровати и погладил ее, она подняла голову и посмотрела на меня.
– Я больше не хочу быть кошкой. Я хочу снова стать собой. И хочу, чтобы меня опять обнимала мама. Когда я вижу, как она ласково улыбается и ласкает тебя, я страшно ревную.
– И поэтому ты лежишь на ее кровати?
– Я лежу на маминых подушках. На них сохранился ее запах, такой родной.
– Кира вздохнула. – Ах, Уинстон! Кажется, у меня страшная ностальгия по моему прежнему «Я».
Ностальгия. Что это может означать?
– Как ты чувствуешь эту ностальгию? – уточнил я у нее.
– Это трудно объяснить. Ну, примерно так, словно ты голоден и очень устал. И тебе всегда грустно – так грустно, что от этого чувства сдавливает грудную клетку. Вот и сейчас я не могу дышать полной грудью.
Должен признаться, что и мне мысль о том, что я буду до конца своих дней торчать в чужом теле, тоже страшно не нравилась.
Так что я мог понять Киру. Мне хотелось опять лежать на своем уютном диване, чтобы Вернер почесывал меня за ухом. А еще я хотел бы навестить во дворе Одетту. Как кот, а не как человек.
При мысли об Одетте меня охватило такое же чувство, о каком говорила Кира, – действительно смесь голода и усталости. Да-да, и стеснение в груди, и учащенное сердцебиение. Неужели я тоже испытывал ностальгию?
– Да, но что мы можем сделать, чтобы снова поменяться телами? – задумался я.
– Боюсь, пока мы не узнаем, почему это вообще произошло, шансы у нас никудышные.
– Прежде всего, – заявила Кира, – нам нужно наконец отправиться на поиск причин этого загадочного происшествия. Во всяком случае, терпеть все это я больше не намерена!
Я вздохнул. Все правильно. Нам надо найти причины нашего превращения.
– С чего начнем?
– Очень просто: мы еще раз пойдем на улицу, на то место, где все это произошло. Возможно, мы заметим что-нибудь необычное.
– Ладно, – ответил я и зевнул.
– Но меня теперь не вытащишь из дома до утра и десятком лошадей!
– Хорошо, отложим все до завтра. Тем более что по субботам не надо ходить в школу, а еще ты можешь сказать, что пошел за хлебом."
"– Ладно, согласен, – покорно пробормотал я. Святые сардины в масле! Я уже успел убедиться: если Кира что-нибудь задумала, от нее ни за что не отвертишься!
На следующее утро мы снова стояли возле стройплощадки, где нас застала в тот злосчастный день гроза.
