— Сам выкидывай, — спокойно посмотрела ему в глаза. Мой тюлень похудел. Некогда пухлые щеки впали и стали видны очертания скул.
— Плохо, — почесал щетину у основания шеи, подняв подбородок. — Когда ты вышвыривала мои вещи — это были эмоции, злость, обида, ненависть… А сейчас ничего, Даш? — светлые ресницы хлопнули.
— Ничего, — подтвердила, прислушиваясь к себе. Я больше не злилась на бывшего мужа. Мне стало все равно. Совсем. Все прошлые обиды остались в старом году, припорошенные новыми эмоциями. Неужели «подарок» Лютого так подействовал?
Чтобы чем-то себя занять решила замесить тесто и испечь пирожки.
Начинок понаделала разных: пригодился старый творог, отварная картошка, которую покрошила и пережарила с луком…
Звонок в дверь раздался, когда выпечка уже подрумянилась в духовке. Глянув на время, подумала, что мой маленький мужик замерз и вернулся раньше.
— Ты? — выдохнула, стесняясь, что еще не переоделась и стою в переднике, который обсыпан мукой.
— Печешь, моя хозяюшка? — Лютовский повел носом, сверкнув голодом в глазах.
По тому, как взгляд его шарил по моей несуразной фигуре в домашнем комплекте одежды, речь шла совсем не о еде.
— Скоро Миша вернется с прогулки, — и не подумала отступать, лишь запрокинула голову, интуитивно чувствуя, что последует дальше.
Скользнув сухими губами по шее, он захватил мои губы и укусил. «Больно!» — хотелось дать по наглой роже. Но тут же мягкий язык лизнул, обезболивая. Воспользовавшись моментом, что я разжала зубы от удивления, проник внутрь. На язык что-то упало.
Гладкое и сладкое… Вытаращив глаза, отодвинулась, щупая во рту языком карамельку, по вкусу — барбариску.
— Твоя любимая конфетка. Почти донес, — тихий смех у него вызван дебильным выражением моего лица.
— А в фантике нельзя было? — закатываю как хомяк конфетку за щеку и довольно жмурюсь."
"— Можно, но так вкуснее, — приблизившись, еще раз лизнул меня сладким языком. — У тебя там ничего не пригорит? — повернул нос в сторону кухни.
— Ой! — вскрикнула я, и поскакала доставать пироги из духовки.
— Гуляют, значит, — бесцеремонно мне запустили руку под резинку домашних штанов, щупая задницу, стоило только отвернуться.
— Ста-а-ас! — возмущаюсь. У меня горячий поднос с выпечкой, а он лезет под руку. Шмякнув весь противень на газовую плиту, обернулась.
— Что, Стас… Я соскучился. А ты? — темные, почти черные глаза ощупывают мое лицо.
— Я думала о тебе, — отворачиваюсь, делая вид, что занята перекладыванием пирожков на большую тарелку.
