Что делать, если твоя жизнь превращается в аттракцион под названием «американские горки»?Вот тебя случайно заносит в бойцовских клуб, где ты танцуешь приват перед мужчиной, от вида которого тебя бросает в дрожь… А вот тебя уже обвиняют в причастности к смерти человека…Размеренная спокойная жизнь заканчивается.А какая начинается?...
И из тренажерного зала не вылезает. Спаррингуется со всеми. Даже вроде бы как синяк на скуле заработал от кого-то.
Ника могла оборвать Ларчика на полуслове, попросить ничего не рассказывать про Егора. Могла и… не стала. Потому что любая информация про Егора для неё была схожа с глотком свежего воздуха. С солнечными лучами, пробивающимися сквозь затянутое тучами небо. С первыми каплями дождя после засушливых дней.
Ника прикрыла глаза, пытаясь угомонить не на шутку разбушевавшееся сердце. Оно готово было выскочить из груди, столь сильное впечатление на неё произвели, казалось бы, обычные слова подруги.
Значит, Егор злится.
Значит, ходит сам не свой.
Значит, постоянно выпускает пар на спарринге.
Это же хорошо?
Вот лично для неё?
Его поведение ведь может говорить, что он переживает?
По крайней мере, Ника на это очень сильно рассчитывала.
Чувствуя, что на губах появляется глупая улыбка, Ника ответила на реплику Ларисы:
– Синяк? Да кто же с ним справился-то…
– Ой, вот только не надо возносить своего Беркута, Никуль! – тотчас урезала её порыв подруга. – У них там, в клубе, знаешь, какие мальчики ходят! Одни мышцы! И удары так поставлены, мама не горюй! Настоящие звери.
– Лора, ты неисправима! У тебя же вроде бы всё серьезно с Лёнчиком, а ты всё на мальчиков смотришь!
– А мне что глаза черной повязкой закрыть? Да они там постоянно в одних штанах ходят! С голыми торсами.
– Ну да. А девочки с голыми титьками.
– Ну-ну! Мы соски-то прикрываем, – подруга прыснула. – Ладно, Никуль, уговорила. Во сколько нам прибывать?
– Давайте часикам к девяти.
– Ок. Будем. И всё равно я у тебя всё выпытаю.
– Жду, садисточка ты моя.
Ника нажала на отбой и прижала ладонь ко рту, боясь поверить во вновь всколыхнувшуюся в сердце надежду.
Глава 26
Егор
Беркут гипнотизировал телефон.
Позвони…
Позвони…"
"И тотчас спрашивал себя: он мысленно к кому обращается? К чертовой златовласке, вытрясшей всю его душу, или к себе – слабаку, что не в состоянии пересилить себя и какую-то детскую обиду?
Изнасиловал он её, видите ли.
