- Какую вещь?
- Сначала чаю, может, организуешь, леди Вежливость?
Вздохнув, я молча убираю лужицы со стола и пересаживаю дочку чуть подальше, к угловым полочкам над диваном, где у нее лежат самые любимые «кухонные» штучки для настроения: игрушечные тарелочки-ложечки и горячо обожаемый ею пластиковый шарик, имитирующий наливное яблочко. Она мгновенно перетаскивает его к себе на колени и начинает катать туда-сюда, а я наспех завариваю в кружках дешёвые чайные пакетики.
Раз уж Красавин заявил о важном разговоре, то речь наверняка пойдет о чем-то серьезном и для него, и для меня.
Потому что, насколько я помню, в его лексиконе были крайне редкими гостями такие слова, как важный, серьезный или ответственный.
Что ж, придется его выслушать.
Красавин благосклонно кивает, принимая от меня большую кружку с черным чаем и долькой лимона. Чисто на автомате я ставлю перед ним вдогонку вазочку с печеньем и только потом спохватываюсь, что вовсе не собиралась ничем угощать своего бывшего. Но не отнимать же теперь сладости, когда он уже схватил одну печеньку и утянул ее в рот.
Это было бы совсем по-идиотски.
Скрывая досаду, сажусь за стол напротив жующего бывшего и дочки, забавляющейся с пластиковым шариком-яблоком.
- Слушаю тебя, - напоминаю нетерпеливо и кошусь на настенные часы. Надеюсь, в полчаса Красавин уложится.
Он ставит локти на стол и закидывает в рот ещё одну печеньку, игриво глядя на меня. Потом подмигивает:
- Что, вся в нетерпении уже, а? Ты моя пылкая девочка!
Я морщусь. И почему когда-то его легкомысленные заигрывания казались мне остроумными?
- Лёш, не ёрничай.
- Ладно-ладно, - он немного скучнеет, потом нехотя переходит на серьезный тон: - Знаешь, Алён, ты всегда была для меня особенной девушкой. И расставаться с тобой я не собирался... Ты же понимаешь - это не моя вина, что ты залетела и решила оставить ребёнка вопреки моему...
Я поспешно хватаю из вазочки третью печеньку и, недолго думая, запихиваю ему в рот, изумив этим бывшего до состояния ступора. Просто потому что не знаю, как ещё остановить поток его неосторожных признаний в присутствии дочери, не привлекая ее внимания.
И лишь затем спокойно встаю и, пересев, тихо шиплю ему на ухо:
- Не вздумай продолжать эту тему при Алисе, понял?
Красавин прожёвывает неожиданный кляп с такой оторопью на своей смазливой принцеподобной физиономии, что меня невольно разбирает смех.
- Уммгу... - мычит он и делает солидный глоток чая. - Понял, понял. Не подумал, сорян.
- Переходи к сути, Лёш.
