Наверное, так ощущают себя люди, потерявшие обоняние — ты ешь любимую еду, но чувствуешь лишь слабые отголоски ее вкуса. Именно так сейчас ощущается моя жизнь, и мне страшно от мысли, что теперь так будет всегда.
Желание послать все к черту и поехать к нему в последний месяц одолевают меня особенно часто. Варвара вот уже две недели встречается с новым парнем, Диана и Глеб планируют поездку в Барселону, а еще три дня назад мама по секрету мне рассказала, что у Маргариты кто-то появился. Я рада, правда, очень рада, за подруг и особенно за сестру.
Не знаю, насколько у нее все серьезно, но я хочу верить, что это так, и собственное счастье поможет ей меня простить. Почти каждое воскресенье мы с ней видимся в доме родителей. О прошлой легкости между нами не идет речи, но по-крайней мере Марго снова называет меня по имени и нам вместе удается поддерживать беседу с родителями. Я убеждаю себя, что все идет так, как я и хотела, и угроза того, что при встрече сестра сделает вид, что видит меня впервые, мне больше не грозит.
Но это не отменяет ощущения, что собственная жизнь проходит мимо меня, и я больше не испытываю от нее радости. Наверное, Денис был прав, и мы все эгоисты.
Я захлопываю ноутбук, утыкаюсь лицом в колени и дышу. Поднимаю голову и разглядываю два темных отпечатка на ткани домашних трико. Я не знаю, что делать, я так сильно запуталась. Больше всего на свете сейчас хочется побежать к нему, но мне страшно, что тогда наше хрупкое перемирие с Маргаритой закончится, и я снова ее потеряю.
А еще он больше не присылает мне цветов, так что, скорее всего, это ему и не нужно. Я не могу просто радоваться за других, мне этого мало.
Раздавшийся телефонный звонок заставляет меня вытереть слезы и посмотреть на экран. Это мама.
— Здравствуй, Мариш. Как твои дела?
Я откашливаюсь и машинально прикрываю ладонью влажные отпечатки на коленях.
— Все в порядке, мам.
— В субботу Маргарита празднует день рождения, ты не забыла?
— Я помню.
— Я планирую поехать за подарком, хочешь со мной?
Я перевожу взгляд на подоконник и, сосредоточившись на увядшем силуэте букета, мотаю головой.
— Нет, мам. Съезди одна. Я закажу в интернете.
— У тебя голос грустный, Мариш.
Любое сочувствие по-прежнему для меня губительно, и в глазах стремительно собираются слезы. Я убираю телефон в сторону и дать себе возможность собраться."
"— Мам, мне идти надо. Хорошо тебе погулять по магазинам.
Я сбрасываю вызов, не дав ей попрощаться, и зарываюсь лицом в одеяло.
