Быстро скидывают верхнюю одежду и обувь, подхватывают Вику и Нюсю и скрываются в гостиной. Мы остаемся наедине.
– Пойду сумки возьму, – разворачиваюсь и выхожу из дома.
Мама накидывает куртку и следует за мной.
– И что все это значит? – опирается плечом на кузов машины, наблюдая за моими действиями.
Достаю только самое необходимое. Опускаю сумки на снег, захлопываю багажник и ставлю машину на сигнализацию. В голове крутится несколько вариантов развития событий, но выбираю самый короткий и честный.
– Я все знаю, мам… – говорю коротко и смотрю в глаза, пытаясь отыскать там хоть толику сожаления за мои искалеченную жизнь.
– Что все? – Она напрягается, но не сдает позиции.
Вряд ли я чего-то добьюсь. Похоже, что Вика была права. Но раз уж взялся, надо довести дело до конца.
– Знаешь, – глубоко вздыхаю и выдыхаю, подбирая слова, – даже не зная правды, я всегда интуитивно винил тебя в уходе Вики. И был прав.
Мама нервно ведет плечами и отводит глаза в сторону.
– Сейчас я готов тебя простить. У меня только один вопрос.
Зачем? Зачем ты уничтожила меня?
– Я хотела как лучше… – тихо отвечает она и ежится то ли от порыва ветра, то ли от собственных эмоций. – Вика тебе не пара…
– Это не тебе решать, к счастью, – получается немного грубее, чем хотел, но эмоции сдерживать все труднее.
– Что ты намерен делать?
– А я все уже сделал, – снимаю перчатку и показываю кольцо на безымянном пальце. – Твоя очередь делать выбор, мам, – не давлю, а просто озвучиваю. – Либо ты принимаешь мою семью целиком, либо мы с тобой просто перестанем общаться.
Смотрит на меня с недоумением и пораженно качает головой. Не ожидала, что я научился жестко рубить под корень. У нее же и научился.
– Это шантаж!
– Это право выбора, – устало усмехаюсь. – Мне интриги и распри в семье не нужны. Я хочу просто жить долго и счастливо со своей любимой женой и нашей дочкой.
– Неужели ты и правда ее так любишь? – тихо спрашивает и поднимает голову. С неба начинают сыпаться крупные снежинки, красиво кружась в воздухе.
– Я всегда ее любил, жаль, ты настолько черствая, что не смогла этого понять, – отвечаю с сожалением.
– Неправда, – горячо возражает, но упрямым фактам противопоставить ей нечего.
– Это уже не важно, – подхватываю сумки и иду к дому. – Я обрисовал тебе свою позицию. Только, пожалуйста, не надо обижать Нюсю. Она все-таки ребенок и не участвует в наших разборках.
– За кого ты меня принимаешь? – Мама возмущенно вздергивает подбородок, обгоняет меня и первая скрывается в доме.
