Ведь в своём обычном виде они были одинаковы в любом измерении. И именно поэтому оружие людей наносило им такой колоссальный урон. Судя по всему, ксеносы решили сделать ставку на более мощное оружие.
Продолжая перемещаться и отстреливаться, Матвей заметил, как группа тварей подошла к кювету, где прятался Рой. В ту же секунду вместе с мелькнувшей мыслью, что пёс ранен и не сможет драться, Матвей увидел, как мощное тело его собаки одним прыжком взвилось в воздух, обрушившись на противника. Такой драки проводник ещё не видел.
Рой вертелся волчком, одним движением могучих челюстей вырывая куски плоти из тел противников.
Чтобы разбросать пытавшуюся обойти Матвея группу, Рою потребовалось меньше минуты. Все познакомившиеся с его клыками ксеносы выбыли из боя. Поливая траву наполнявшей их жижей, они пронзительно свистели от боли, но стрелять в собаку остальные твари не решались, боясь зацепить своих. Эта короткая передышка позволила Матвею в очередной раз сменить позицию и заменить обойму в пистолете.
Рой, понимая, что это их последняя драка, вёл себя так, будто в него бес вселился. Огромный пёс, расправившись с одной группой, тут же ринулся в самую гущу врагов. В рядах противника тут же началась настоящая свалка. Зная, что долго ему не продержаться, Матвей выхватил из подсумка гранату и, вырвав зубами чеку, с размаху швырнул её в самую толпу. Взрыв разметал десятка три тварей, заставив остальных испуганно шарахнуться в стороны. Быстро выпустив последние патроны, он сменил обойму и бросился в атаку.
Это было самоубийство, но он не мог по-другому. Он не мог бросить Роя одного. Ведь пёс мог драться только тем, что дала ему природа, а значит, место проводника было там, в той самой свалке, где насмерть дрался его Рой. Тот самый Рой, которого он взял крошечным щенком и которого учил всему, чему только мог научить. Добежав до рядов противника, Матвей принялся в упор расстреливать тварей.
Когда боёк щёлкнул вхолостую, проводник бросил «Грач» и, выхватив старенький ПМ, снова открыл огонь.
Восемь выстрелов, быстрая смена обоймы – и ещё восемь сухих хлопков. Эти выстрелы очистили пространство рядом с Роем, и пёс, в очередной раз полоснув клыками ближайшего противника, встал рядом с проводником. Оба были обожжены, тяжело дышали, а из множества царапин сочилась кровь.
Швырнув пистолет в ближайшего ксеноса, Матвей выхватил нож и достал из кармана последнюю гранату.
