– Каждый раз, как пытаюсь головой пошевелить, боль такая, что выть хочется.
– Это нормально. Мышцы шеи были повреждены, а пара позвонков от удара сместились. Вам дико повезло. Очевидно, в момент удара шея у вас была сильно напряжена, и мышцы сработали, как броня.
– Я дрался с тварями, когда всё случилось.
– Так это вы не давали им на соседнюю базу прорваться? – удивлённо спросила женщина.
– Я. Нас там шестеро было. Точнее, семеро, если моего пса считать.
– Да уж, повоевали вы там, – покачала головой физиотерапевт.
– Кто из вас додумался гранату рядом с собой взрывать?
– Выхода другого не было, – вздохнул Матвей. – Патроны кончились, а противник нет. Вот и пришлось…
– А погибнуть не боялись?
– Да я вообще-то и не планировал выжить, – вздохнул Матвей. – Да только, видать, там, за краем, меня совсем видеть не хотят.
– А может, тебя не берут потому, что ты не все дела здесь закончил? – помолчав, спросила женщина.
– Может, и так. Я в теологии не силён, – грустно улыбнулся Матвей.
– Значит, так, герой.
Сейчас тебя отвезут в палату и помоют. Потом обед и сон. А вечером снова ко мне, на пытки.
– Кто бы спорил, в драку лез, я молчу, характер мягкий, – ответил Матвей ещё одной старой присказкой.
Улыбнувшись, физиотерапевт вышла и вызвала медсестру. Вдвоём они ловко переложили проводника на каталку, и медсестра повезла его в палату, приводить в жизнь озвученный врачом план действий. Помывшись и поев, проводник собирался слегка вздремнуть, когда в палату вошёл тот, кого Матвей очень хотел видеть.
Лоскутов, увидев, что проводник жив и способен общаться, с облегчением улыбнулся и, сняв фуражку, сказал, подходя к койке:
– Вот уж точно тебя из-за твоего упрямства даже в ад не берут.
– А вас это так сильно огорчает? – усмехнулся Матвей.
– Наоборот, сильно радует, – улыбнулся в ответ генерал. – Если бы не твоё упрямство, не знаю, отбили бы мы базу или нет.
– Не понял?!
– Всё просто. Твари эти в тепловизорах не отражаются. Похоже, сменили амуницию. Включать прожектора бессмысленно, с ходу уничтожат.
Так что, пока ты там, у ворот, с ними воевал, мои бойцы тебя огнём пытались прикрыть. Да только стреляли, скорее, на слух и на нюх, чем прицельно. Темно же было. Приходилось по вспышкам бить. Почему к воротам не отступил? – неожиданно спросил генерал.
– Чтобы твари на базу у меня на плечах ворвались? – мрачно спросил Матвей. – Нет. Это не выход. Тяжёлые пулемёты нужны были. Что с моей командой? Есть кто живой?
– Есть. Васильев выжил.
