— Над внуком старались и просто бока отлеживали?
— Мама! — отец Давида выглядит смущенным, отводит глаза в сторону от меня, а вот Аслан с удовольствием рассматривает мои голые ноги. Встретив строгий взгляд Давида, ретируюсь без лишних указаний в спальню. Переодеваюсь в спортивный костюм, укрываю Хадю, возвращаюсь к «неожиданным» гостям. На пороге вспоминаю и о футболке для Давида. Все сидят в гостиной. Я подаю мужу одежду, он выглядит сердитым.
— Бабушка, я, конечно, понимаю, что у тебя внезапно много свободного времени оказалось, но об этом стоило заранее сообщать.
— Чепуха! — фыркает бабулик, вздернув подбородок.
— Папа! — громыхает Давид. — Ты чего молчишь?
— Она меня не слушает. Хватит того, что доставил ее к тебе.
— Вам заняться нечем? — Давид обводит всех раздраженным взглядом. — Хорошо, — с тяжелым вздохом смиряется. — Гуляйте в Сочи, развлекайтесь на свое усмотрение.
— Что мне твое Сочи, — отмахивается бабулик. — Что я здесь не видела!
— Бабушка, ты приехала в Сочи.
Можешь в Абхазию съездить, раз не сидится на месте. Я организую вам транспорт.
— Я думаю с детьми слетать в Москву! — контрольный выстрел. Даже свекор выглядит шокированным, про Давида молчу, он кажется потерялся.
— Что? В Москву? Мама, у тебя давление!"
"— Да, бабушка, давление! — подхватывает сын слова своего отца. Я молчу, бабулик сообщила мне, что сама справится, поэтому Мира и Аслан так же держутся в стороне от этого диалога.
— Мира посмотрела в интернете, там будут в выходные интересные мероприятия.
В конце концов, должна хоть раз в жизни увидеть Красную площадь. Я ж не одна поеду, — очаровательно улыбается, смотря на сына и внука, которые сейчас совсем ее радость не поддерживают. — Со мной полетят Мира, Аслан, Алена и Хадя.
— Нет, — как отрезал, реагирует Давид, смотря на бабушку тяжелым взглядом.
— Я хочу провести три дня в Москве, — как-то бабулик слишком жестко напирает своим желанием, как гитлеровский танк, но такие на минах подрывались раз плюнуть.
Скрещиваю незаметно пальцы на руках. Старший Сабаев задумчиво смотрит на свою мать, потом на сына.
— Давид, с другой стороны, не одна летит.
— Алена? — Давид обращает на меня внимание, прищуривает глаза. Господи, только не сдать себя с потрохами.
— Как ты решишь, милый, — кротко улыбаюсь, послушно смотря ему в глаза. Кажется, мой покорный вид Давида еще больше настораживает. — Я ведь знаю твою позицию, — выше подбородок, в голосе вызов.
