Вадим задумчиво трет бровь:
— Хорошая идея, надо обговорить с юристами.
— Да, — выдыхает она с совершенно невменяемым видом, — пусть сделают так, чтобы она и близка к нему подойти не могла. У тебя ведь есть хорошие юристы?
Она напрочь забывает о том, кто он по профессии, потому что теперь у нее новый пунктик — мой ребенок. Ее аж подкидывает от гениальности собственной идеи. Смотрит на мой живот с таким вожделением, что я невольно отступаю и прикрываюсь руками."
"— Ничего. Не долго тебе осталось с ним.
Вадим тем временем уже уходит в прихожую и оттуда доносится его нетерпеливый голос:
— Ты идешь? Мне некогда!
Зайка совершенно по-детски показывает мне язык и, размахивая пистолетом, как воздушным шариком, с дурной улыбкой бежит следом за моим мужем.
Я боюсь пошевелиться. Слушаю, как они переговариваются, планируя совместный отдых, а потом выходят на крыльцо. Дверь за ними захлопывается.
Пять секунд тишины. Потом какая-то возня и возмущенный вопль зайки.
А следом выстрел, от которого закладывает уши.
Глава 24
Голова идет кругом, а колени становятся пластилиновыми. В последний момент успеваю схватиться за стол, иначе бы рухнула прямо на пол. Дышу с хрипами, перед глазами темная пелена, не могу шевелиться, с трудом удерживаясь в сознании.
Эхо выстрела до сих пор звенит в ушах.
Зайка все-таки нажала на курок?
Она убила его? Она…
Сквозь пелену, обволакивающую со всех стороны, доносится шум, истошные визгливые вопли племянницы, захлебывающейся в истерике, и мужские голоса.
Среди которых слышу Вадима.
Живой… Боже, спасибо, что он живой.
И очень злой.
Хочу выйти к ним, убедиться, увидеть собственными глазами, что все в порядке, но не могу сделать и шага. Что-то внутри меня ломается, с надрывным треском рассыпаясь на осколки, какая-то часть, которая позволяла держаться наплаву в последние полчаса.
Я плавно сползаю на пол, обхватываю живот руками и начинаю реветь, повторяя как ненормальная:
— Все позади, все позади, все позади.
Раздается нетерпеливый стук в дверь, а я даже не могу отреагировать.
Меня захлестывает темной волной, унося все дальше и дальше.
Стук превращается в размытый гул. Кажется, Вадим, воводя Зою на улицу, захлопнул дверь на замок. Надо открыть
Это последняя мысль, которую я успеваю ухватить. Измученный организм говорит, все, хватит, отъезжаем, и меня отрубает.
Прихожу в себя, когда за окном уже глубокая ночь. В гостиной, на диване, укутанная в мягкий плед, с любимой подушкой под боком.
