А когда вслед за этим барахлом появляются фарфоровые ступка и пестик для специй, затаив дыхание, слежу, что будет дальше.
Но Арман, похоже, никуда не спешит. Осторожно наклоняется к Тайке. Щупает ее голову, приоткрывает глаза. Морщится недовольно.
— Лиля, молоко, — командует сухо. Маленький стаканчик с белой жидкостью появляется почти сразу же. Арман напряженно смотрит на меня.
— Всеволод, — Арман говорит тихо и спокойно. И от этого нарочитого спокойствия мне становится не по себе. Она не очнется, что ли?!
— Таис нужно спасать…
— А врачи? Позовите врача! — перебиваю яростно и чувствую, как меня, здорового мужика, душат слезы.
— Современная медицина тут бессильна, — криво усмехается Арман. — Навредит еще больше.
— Что же тогда? — спрашиваю, ощущая, как сильный страх сковывает ноги.
— Сами справимся, — бухтит Арман и смотрит на меня внимательно. — Не отвлекай меня, Сева.
«Попрут они меня, что ли?» — думаю боязливо. Тут не враги, отпор не дашь. Использовали тебя, Сева, и выкинули, как банку из-под кока-колы.
— Ты любишь мою внучку и собираешься прожить с ней всю жизнь? Или это твоя очередная глупая выходка?
— Люблю, — вскидываюсь раздраженно. Что за идиотские вопросы, когда Тайка без сознания?
— Я предлагаю тебе небольшой ритуал. В стакан молока мы сейчас добавим несколько снадобий и пару капель крови. Твоя любовь излечит Таис. Но на других женщин ты больше не посмотришь. Согласен?
— Я об этом только мечтаю, — рычу, делая шаг вперед. — Могу все пять литров сдать.
— Ты ее любишь?
— Очень.
— Только после поделать ничего будет нельзя. Ты будешь любить только одну Таисию. А она только тебя. Вот такая побочка у этого препарата.
— Отличный эффект, — улыбаюсь я. — То, что доктор прописал!
— Тогда протяни руку, — улыбается мне де Анвиль. Слышу, как сзади охает Лиля, как кряхтит Пахомов, пытаясь меня предостеречь. Но не желаю к ним поворачиваться.
Тонкая игла молниеносно прокалывает кожу на пальце.
«Даже руки не помыл», — хмыкаю мысленно. И затаив дыхание, наблюдаю за каждым движением Армана.
Две капли крови попадают в серебряную чашку, куда Анвиль перелил молоко. Туда же он сыплет какие-то травы и, включив маленькую антикварную горелку, подогревает любовное зелье. А затем, перелив в ложку, аккуратно вливает Тайке в рот белую тягучую смесь.
— Таис поспит немного. Сейчас я позову сиделку. А мы все можем отдохнуть."
"— Я останусь с Таей, — бросаю отрывисто. — Никуда не пойду.
— Тут полно прислуги, о ней позаботятся, — ворчит Виктор Николаевич.
