И так тошно на душе сделалось, что хоть плачь, хоть вой, а изменить ничего нельзя. Карты легли, и поздно менять свершившееся. Милая моя Наташка! Какая молодая, полная жажды приключений — и вот такой печальный финал. Слезы сами собой потекли у меня из глаз, и я, горько рыдая, прижалась лбом к шершавой стене. Не хотелось смотреть на этот жестокий и несправедливый мир и слез своих ему тоже показывать не хотелось.
«А где, собственно, Степанов? — подумала я, когда кончила реветь. — Поискать его, что ли? Ну конечно.
Может, ему есть что мне рассказать».
Всхлипнув в последний раз, я побрела мимо машин, разыскивая Степанова. Обойдя два раза дом по периметру, я поняла, что без посторонней помощи мне с поставленной задачей не справиться. На всякий случай я заглянула в дом. Там было темно и тихо. Совершенно отчаявшись, я поймала за рукав первого же встречного парня и прямо в лоб спросила у него:
— Где Степанов?
Тот был вынужден обратить на меня внимание и, уразумев, чего я от него добиваюсь, замотал головой так энергично, что я струхнула, как бы она у него совсем не отлетела.
Потом он торжественно сказал:
— Его здесь уже нет.
Я ахнула и выпустила его из рук, чем он тут же воспользовался и испарился, словно его и не было.
«И он тоже», — скорбно подумала я."
"Внимания на меня никто не обращал. Все деловито рассаживались по машинам. Сборы происходили без суеты и сумятицы. Никаких эксцессов не наблюдалось. Словно час назад тут и не было перестрелки. Всем было не до меня, а чувствовала я себя не очень.
Поэтому я подумала, что будет правильнее немного подремать дома, но до дома далеко, а ползти до электрички сил не оставалось. И какая от меня тяжесть? Машина и не заметит. Решено, еду с попуткой в город.
Я вежливо улыбнулась и спросила у паренька за рулем миленького пикапчика:
— Вы скоро поедете в город?
— Сейчас едем.
— Подвезите меня, а?
На мое счастье, парень оказался из числа тех, кто видел меня, когда я выползла из дома, и теперь пожалел меня и согласился подвезти.
Я устроилась на сиденье в углу и проснулась, только когда мы уже очутились в городе, от того, что меня кто-то тряс за плечо и говорил:
— Вылезай, красавица.
Надо мной покачивалась улыбающаяся рожа, круглая, как глобус.
— Хорош спать, — усовестил меня водитель, — город уже. Где тебя высадить?
Я выглянула в окно, но ровным счетом ничего не смогла определить. Было темно, опять началась метель, которая сводила к минимуму всякую видимость.
