Лучше не перечить, поэтому не отказываюсь от помощи и позволяю ему вытереть кровь с виска.
Больно. Морщусь и зажмуриваюсь. Но героически терплю прикосновения незнакомого мужчины.
Владимир дует на обработанную рану, отчего глаза сами собой распахиваются. Так делают родители маленьким детям, чтобы не сильно щипало. Становится очень неловко, не знаю куда себя деть.
— Вставай, пошли, — выпрямляется, поворачивается ко мне спиной и командует следовать за ним.
Иду след в след. Стараюсь не вертеть головой и не привлекать к себе внимание, но из-под ресниц рассматриваю окружающую обстановку.
Мы выходим из небольшого чулана, пересекаем огромное помещение бывшего завода, судя по заржавевшим брошенным станкам и прочему мусору. Из освещения здесь только несколько прожекторов. Вот что меня так ослепило, когда ко мне заглядывали в первый раз. Граффити на стенах и несколько пластиковых бутылок на пыльном полу. Замечаю на бетонных колоннах и стенах странные следы ярко красного и оранжевого цвета.
Повсюду окурки.
Сквозь окна без стекол вижу лес и такую темноту, хоть глаз выколи. Спотыкаюсь о стул, отчего по всему помещению раздается громкое эхо, я едва удерживают равновесие.
— Под ноги смотри, а не ворон считай, — Владимир оборачивается лишь на миг, после чего продолжает идти.
Я же вновь испытываю чувство неподдельного ужаса и страха. Обнимаю себя за плечи.
Взгляд останавливается на стуле, об который я споткнулась. Он покрыт красными пятнами свежей крови, а рядом лежат куски веревки.
Рядом ведро, наполненное водой, кровью и тряпками.
Здесь явно кого-то истязали.
Не просто держали связанным, как меня…
Дима?
Эта мысль ошарашивает как гром среди ясного неба и я застываю на месте. Словно меня окатили ледяной водой. Дима! Где он?
— Ну, чего застыла? — Владимир отошел от меня уже на приличное расстояние и теперь стоит возле лестницы, ведущей на второй этаж.
Его голос эхом разносится по всему помещению, выводя меня из оцепенения.
— Он… он жив? — нервно сглатываю, поднося ладони к губам.
Через что они его заставили пройти, почему и зачем мучили?
— Он цел? — снова повторяю свой вопрос с надеждой и страхом смотря на мужчину.
— Ну, большая его часть. Давай, поторапливайся. Не глупи и не испытывай нашего гостеприимства. Сама все увидишь, — указывает широко открытой ладонью в сторону второго этажа, приглашая меня следовать за ним.
Я не решаюсь перечить ему, мне и не сравниться с ним в силе.
